16+
Автовитрина Ижевска
Рекламодателю
Прайс-лист
Контакты
РЕКЛАМА НА САЙТЕ

Лента новостей
Каталог автопредприятий
Архив новостей
Архив номеров
Душа Удмуртии путешествия по родному краю

Душа Удмуртии
На правах рекламы
Перекрестный огонь
Дорожные хроники
Спортивное поведение
Сегодня в городе моем
Уездные хроники
Тест-драйв
Из первых рук
Путешествия и путешественники
Улиц наших имена
Машина времени
Авто-портрет
Сезон охоты
Мы и ГАИ
Автоликбез от Юрия Гейко
Ижевские машины
Авто-history
Страховка
Вопрос страховому агенту
Авто в кино
Автомобиль в эпицентре истории
Авто-азбука
Советы бывалых
Авто-криминал
Моя история
Авто-байки
Авто-док
Кадры недели
Самоделкин Club
Консультации юриста
Обратная связь

Тираж 10 000 экземпляров

110 точек распространения
На главнуюОбратная связьПоиск


Места распространения

Царское дело

Это только на первый взгляд кажется, что царь где-то там далеко – в Сам-Питербурхе сладкие наливки пьёт, пряниками заедает да правит потихоньку своими подданными. Монархия – она в самом воздухе российском, а значит, и царь повсюду. И дело не только в том, что иной «царствовал в дороге и умер в Таганроге», как, к примеру, Александр I Благословенный, и в нашу вятскую и пермскую глушь заезжавший. Да и будущий Александр II Освободитель, ещё в юности по настоянию батюшки Николая I в путешествие по России отправился – на страну и подданных посмотреть. И его наши предки встречали в Глазове, Ижевском и Воткинском заводах. Нет, дело не в личном разовом присутствии царя в том или ином месте необъятной Российской империи – вся жизнь наших предков была регламентирована и устроена по монаршей воле, ежели, конечно, не особо это входило в противоречие с волей собственной.

БЕСПОКОЙНОЕ ВРЕМЯ

Монархия – дело «сурьёзное», это вам не выборы в Государственную Думу! И начинается правление совсем не с возложения короны, а с присяги – иначе корона вместе с головой и слететь быстро может. Уф, уф, мчат курьеры по России с пакетами, в которых скорбная весть о кончине царя-батюшки Александра Павловича Благословенного. Следом Сенат указы шлёт о восшествии на престол брата «почившего в Бозе» императора – очередь Константину Павловичу царствовать.

И в Ижевском, и в Воткинском заводах, и в уездных Сарапуле, Глазове, Малмыже, Елабуге получены указания «дабы... верноподданные ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА, кроме казённых и крепостных помещичьих крестьян и людей, прочие всяких чинов и звания люди мужескаго пола приведены были немедленно к присяге». В столице в связи с предполагавшимся вступлением на престол цесаревича Константина Павловича подобострастно торопились отчеканить новую монету – тот самый редчайший легендарный Константиновский рубль, дворяне-заговорщики, пользуясь безвластием, затевали смуту... Ну, а в том же Воткинском заводе народ валом валил в Благовещенский собор присягать новому императору Константину I. Вот он, текст присяги:

«Я, нижеименованный, обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом пред Святым Его Евангелием в том, что хощу и должен ЕГО ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ, своему истинному и природному ВСЕМИЛОСТИВЕЙШКМУ ГОСУДАРЮ ИМПЕРАТОРУ КОНСТАНТИНУ ПАВЛОВИЧУ, САМОДЕРЖЦУ ВСЕРОССИЙСКОМУ, и ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА Всероссийского престола Наследнику, который назначен будет, верно и нелицемерно служить и во всём повиноваться, не щадя живота своего до последней капли крови...»

А в самом низу листа, перед подписью: «В заключение сей моей клятвы целую Слова и Крест Спасителя моего, Аминь». Смотришь те самые листы присяги и будто переносишься в морозный декабрь 1825 года. Рассматриваешь чёткие военные или, наоборот, маркие росчерки: заводское начальство, духовенство, городничий, чиновники, казаки, унтер-шихтмейстеры и маркшейдерские ученики, мастеровые, непременные работники из окрестных деревень – тысячи имён.

ПРИСЯГАЛИ ПРЕДКИ НОВОМУ ЦАРЮ

К присяге приводили священники, присутствовал и кто-то из заводских чиновников. Деревни указаны редко, но иногда встречаются – видимо, в основном приводили к присяге не по территориальному признаку. На одном листе могут встретиться и Патраки, и Светлая, и Кварса, и Евсино, и ещё что-то сокращённое – Заболот... (Заболотново), Мишки... (Мишкино), Кулю... (Кулюшево), Мет... (Метляки), Гаври... (Гавриловка) и т. д.

Конечно, особое чувство испытываешь, когда видишь среди присягавших своих предков. 12 декабря 1825 года присягал новому царю непременный работник деревни Гавриловки Алексей Сергеев Пашков – это ещё прапрадед моей бабушки. Рядом встречаются и другие крестьянские имена, давно ставшие мне не чужими, а иные и роднёй приходящиеся. У каждого своя судьба – к примеру, по соседству имя Демида Афанасьевича Неганова. Этот после пожара 1853 года из Гавриловки переберётся жить в Новые Соломенники, но вот и моя двоюродная прабабушка после замужества стала Негановой.

Присягу у гавриловских мужиков принимал иерей Иоанн Юминов, а «за неумением ихной грамоты руку приложил Иван Наберухин». А на следующий день присягал императору Константину непременный работник той же деревни Яков Тимофеев Жилин – это уже от меня восьмое колено по дедовской линии. Казалось бы, присягнули и забыли, только разве дадут крестьянину (пусть даже и горнозаводскому) спокойно жить!

ТРИ ЦАРЯ ЗА НЕДЕЛЮ

Снова мчат нарочные курьеры по заснеженным трактам России. Один из них и доставляет в Воткинский завод известие о том, что на «прародительский престол Всероссийской Империи и не нераздельные с ним престолы: Царства Польского и Великого Княжества Финляндского» взошёл вовсе не Константин, а Николай Павлович, причём манифест об этом объявлен ещё 12 декабря 1825 года. Но известное дело – до нас весть об этом дошла через недельку-другую.

То-то залихорадило завод! Управляющий «рекомендует» Воткинской Управе Благочиния «обвестить всех чиновников, приказнослужителей, мастеровых и непременных работников служащих и отставных и вообще всех жителей заводских, чтобы находящиеся ныне в заводе сего числа в 1 часу, а находящиеся в отлучке немедленно по прибытии явились в здешний Благовещенский Собор для принятия присяги на верность подданства Его Императорскому Величеству Государю Императору Николаю Павловичу и Наследнику Его Величества Его Императорскому Высочеству Великому Князю Александру Николаевичу».

Чесал в затылке мастеровой и крестьянин: как же это так – позавчера жили при Александре, вчера при Константине, а нынче, выходит, уже при Николае?! И шлют в Воткинский завод уже отпечатанные манифесты и послания: от Николая I, от цесаревича Константина, их публичные письма друг к другу, к матушке Марии Фёдоровне... И даже тайный Указ покойного императора Александра I от 16 августа 1823 гола о престолонаследии, из которого явствовало, что Константин уступает трон братцу – всё возвещают населению.

Ну, а Воткинский завод – что, снова взял под козырёк, потянулись в собор его жители подписывать Клятвенное обещание, целовать крест и Евангелие на верность новому царю: горное начальство, чиновная сошка помельче, военные, мастеровые, куренные мастера, непременные работники из деревень. Были среди них и гавриловские мужики, а в их числе мои прадеды, которые за неделю-полторы аж трём царям служили.

С АМВОНА ХРАМА

И ещё в этом деле о присяге, хранящемся в ЦГА УР, есть отпечатанные сообщения о «печальном происшествии, омрачившем 14 день сего месяца, день обнародования Манифеста» нового императора – т. е. восстании декабристов в декабре 1825 года. Власть чётко поделила смутьянов на «заблудших» и «злоумышленных их руководителей».

Я впервые встретил, что официальные заявления власти читаются на одном дыхании – сразу представляешь, как возвещали их с амвона храмов по всей России – да это и было одновременно проповедью и отповедью:

«Чего желали злоумышленники? – Священные имена преданности, присяги, законности, самое имя Цесаревича ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ КОНСТАНТИНА ПАВЛОВИЧА было токмо предлогом их вероломства; они желали и искали, пользуясь мгновением, исполнить злобные замыслы, давно уже составленные, давно уже обдуманные, давно во мраке тайны между ими тлевшиеся и от части токмо известные Правительству: испровергнуть Престол и Отечественные Законы, прекратить порядок Государственный, ввести безначалие. Какие средства? – Убийство. Первою жертвою злоумышленников был Военный Генерал-Губернатор Граф Милорадович; тот, кого судьба войны, на бранном поле в пятидесяти сражениях пощадила, пал от руки гнусного убийцы. Другие жертвы были принесены в то же время: убит Командир Лейб-Гвардии Гренадерского полка Стюрлер; тяжко ранены Генерал-Майор Шеншин, Генерал-Майор Фридрихс и другие, кровию своею запечатлевшие честь и верность своему долгу».

Да, надо признать, нынешние пресс-службы и рядом не стояли с тогдашними мастерами пера! Меж тем страна погружается в траур по случаю кончины Александра I. Расписано всё, вплоть до того, кто какие платья носит в каком квартале года - и царская семья, и чиновники по классам. Впрочем, моим предкам по барабану флеры, капоры, аксельбанты, кисточки на шляпах и количество пуговиц на сюртуках.

ЦАРСТВЕННЫЙ ОТЧЁТ

Надо опять же признать, что, несмотря на скудные средства связи, столица и провинция жили отнюдь не изолированно друг от друга. Даже в нашем Центральном Государственном архиве УР хранятся дела, от названий которых слюнки потекут у любого записного монархиста – царских указов там не счесть. Ну, не оригиналы, конечно, копии, составленные писцами и доставленные на заводы и в уездные города. Как вам, например, «Дело с Высочайшим манифестом о восприятии Её Высокогерцогским Высочеством Принцессою Алисою православной веры чрез Св. Миропомазание и о наименовании Ея Высочества... Великою Княжною Александрою Феодоровною с титулом Импер. Высоч.» В этом же фонде Сарапульского Духовного правления есть другие не менее интересные дела - «О бракосочетании государя императора Николая Александровича с княжною Александрою Феодоровной на милостях дарованных по этому случаю» и «О восшествии государя императора Николая Александровича на престол».

Скажите, ну кто из современных правителей отчитывается перед народом о событиях своей личной жизни, как царь перед подданными?! Я знаю единичный случай. Поданные же и нынче, и прежде не всегда со слезами на глазах и немой благодарностью взирали на венценосных особ – иные так и норовили царя-батюшку, если не к праотцам отправить при помощи бомбы или пули, то хотя бы «по матери».

Насчёт последнего – не поэтическая вольность и историческое преувеличение. Дело даже не в вечных бунтах, смутах «смиренного народа российского», который, как известно: любит – так по-русски, посылает – тоже не на иностранном наречии. Не где-нибудь, а в нашей Богоспасаемой Вятской губернии заводились дела о «словесном оскорблении личности царя», «о дерзких и неприличных словах при разговорах, где упоминался Бог и особа Его Императорского Величества», «в оскорблении Императора», «об отказе раскольников от принятия присяги Николаю II»... Но об этом уже в следующий раз.

Сергей Жилин

Использованы материалы ЦГА УР



Архив АВИСвежий номер



Царское дело

Храм у дороги

За что бьют вора

В сибирском уезде

На этой неделе
Встречайте! LIFAN Cebrium: Новый флагман под тремя парусами!

Установил – и забыл!

Водители против пешеходов: война в разгаре

Каникулы за 78 миллионов

Каждому по месту

Русско-турецкая «возня»

Большой друг из Великого Врага

Храм у дороги

За что бьют вора

В сибирском уезде


Все статьи рубрики (14)
© 2004—2010
Издательский дом «Автовитрина Ижевска»
Тел.: +7 (3412) 942-106, 942-107
E-mail: avtovit@mail.ru