16+
Автовитрина Ижевска
Рекламодателю
Прайс-лист
Контакты
РЕКЛАМА НА САЙТЕ

Лента новостей
Каталог автопредприятий
Архив новостей
Архив номеров
Душа Удмуртии путешествия по родному краю

Душа Удмуртии
На правах рекламы
Перекрестный огонь
Дорожные хроники
Спортивное поведение
Сегодня в городе моем
Уездные хроники
Тест-драйв
Из первых рук
Путешествия и путешественники
Улиц наших имена
Машина времени
Авто-портрет
Сезон охоты
Мы и ГАИ
Автоликбез от Юрия Гейко
Ижевские машины
Авто-history
Страховка
Вопрос страховому агенту
Авто в кино
Автомобиль в эпицентре истории
Авто-азбука
Советы бывалых
Авто-криминал
Моя история
Авто-байки
Авто-док
Кадры недели
Самоделкин Club
Консультации юриста
Обратная связь

Тираж 10 000 экземпляров

110 точек распространения
На главнуюОбратная связьПоиск


Места распространения

Постижение Удмуртии

Уже и доказательств не требует то, что без дорог не было бы ни русской литературы, ни русской культуры, ни вообще русского характера во всей его многосложности. Впрочем, давно известно и другое: русский, русские – понятие собирательное, вобравшее в себя финно-угорское, тюркское и славянское начала.

«Затерялась Русь в Мордве и Чуди, нипочем ей страх. И идут по той дороге люди, люди в кандалах» - это Сергей Есенин. Александр Блок копнул российскую тему еще глубже: «Чудь начудила, да Меря намеряла гатей, дорог да столбов верстовых». Любопытно, что тема России для обоих поэтов напрямую связана с дорогой.

Давно уже затерялись во времени племена Чуди, Мери, Мещеры, Муромы, но до сих пор рассказывают чудские легенды в удмуртских деревнях; исчезнувший мерянский язык оживает в названиях сел, рек и озер Ярославской области; «Мещерская сторона» Константина Паустовского до сих пор является образцом лирической прозы; город Муром и ныне привлекает многих туристов, ведь он известен еще с 862 года.

Дорожный словарь

Чтобы познать Удмуртию, не хватит жизни. Живущие в удивительных местах, мы попривыкли уже к красоте Камы, Чепцы, Сивы, Валы, к высоким холмам удмуртского севера, к лесному изобилию… А вот жители Москвы и других крупных городов, впервые оказавшись в нашей республике, не скрывают своего восторга.

Иные тайны сел и деревень Удмуртии открывает уже географическая карта. В названиях многих населенных пунктов кроется имя воршуда древних его жителей. Воршуд у удмуртов – родовое божество, хранитель семейного счастья. Можга, Бодья, Уча, Кибья, Пельга, Тукля, Игра (Эгра) знакомы и нынешним жителям Удмуртии.

Случалось, села имели два, а то и три названия. Тот же Вавож имел церковное название – село Николаевское, но удмурты называли его еще и Вавож-Можга.

Даже просто проезжая по дорогам республики, можно легко запомнить многие удмуртские слова, если они связаны с географическими названиями. «Гурт» - деревня, «шур» - река, «гурезь» - гора, «тыло» - подлесок, подсека, «луд» - поле, «чум» - шалаш, лесная охотничья избушка, «вог» - вода, водный поток, «вож» - устье, «возь» - луг… А в памяти моей тут же встают Сюрногурт, Котегурт или Такагурт. В деревне Посегчумо, ведущей свое название еще с XVIII века от некрещеного удмурта Посегова, я вообще не один месяц прожил. Остался от Посегчумо тогда всего один заброшенный дом, а ныне и его не осталось. В исчезнувшую деревню Нимошур, на свою родину, водил меня один из друзей. «Нимо» - по-удмуртски имя, соответственно и Нимошур – именная, отдельная, особая река. Лагерь москвичей, восторгавшихся красотой Удмуртии, встретил я однажды на длинном-длином лугу Кузь возь (так и переводится, оказывается – Длинный луг), что протянулся километра на два вдоль Чепцы от самой горы Байгурезь.

Одно на другое

Байгурезь стала своего рода символом села Дебесы. Впрочем, в давние времена называли гору по-другому – Каргурезь, то есть гора с городищем. Да и как было не выстроить здесь укрепления, когда так удобна для обороны эта вершина.

Летели годы и века, возникали и исчезали поселения, одно поколение сменяло другое. Вот и у горы появилось иное имя – Бакгурезь, в переводе – Немая гора. Наверное, тогда и возникла легенда о том, что любой немой человек сразу заговорит, если с полной рюмкой водки в руке достигнет вершины горы по обрывистому сегенда о том, что любой немой человек сразу заговорит, если с полной рюмкой водки в руке достигнет вершины горы по обрывистому склону. Сомневаюсь, что подобное кто-то мог проделать, крута уж очень горочка со стороны Чепцы. И еще, на мой взгляд, как-то это непочтительно по отношению к горе звучит – Немая. Я бы назвал ее Молчащей, Молчаливой, ибо столько событий видела эта вершина, столько людей приходило сюда в горе и в радости, но хранит она тайны свои до сих пор.

Ну а в 50-е годы после того, как Михаил Петров напечатал поэму «Байгурезь», произошла в названии горы подмена одного понятия на другое. Так Бакгурезь стала Байгурезью, то есть Богатой горой. Вообще-то свою Байгурезь Михаил Петров, родившийся и выросший среди татарских удмуртов, попросту придумал. Да и слово «бай» (богач, хозяин) несвойственно было северным удмуртам, а вот поди ж ты новое имя горы совершенно органично воспринялось. Может быть, потому что и вправду история горы Байгурезь богатая.

А вот еще одна органичная замена географического названия. Нынче на карте обозначена река Ува, сто лет назад называли ее немного по-другому – просто Ва, что по-удмуртски, как мы уже знаем, означает «вода», «поток» или «река». Потому и село в устье река Ва, там, где впадает она в Валу, назвали Вавож. И волостной центр Малмыжского района назывался Ва-Тукля (первая часть названия по реке, а вторая – по воршуду).

Однако в 1920-е годы построили поселок Ува, то есть у реки Ва находящийся. Заодно и речку переименовали в Уву, как и деревню – в Ува-Ткулю, а Вавож так и оставили. Кстати, «ва» присутствует в названиях многих рек на финно-угорских землях: в Удмуртии – Сива, в Пермской области – Колва, Сылва, и даже в Центральной России – Москва, что нисколько не удивительно, если вспомнить, что столица страны основана там, где когда-то жили финно-угорские племена.

ОДНИМ ЦВЕТОМ

Не всегда смена имени происходит незаметно. Достаточно вспомнить дни топонимической блокады исконного названия столицы Удмуртии. Впрочем, это был последний случай переименования.

Первым делом после революции новая власть сменила названия центральных улиц населенных пунктов. Воткинский совет в 1924 году пошел дальше – попытался в ознаменование пятилетия освобождения от колчаковцев переименовать Воткинск в город Азин. Слава Богу, не прошло, видать и для Советской власти комдив был весьма своеобразной фигурой.

И все-таки эпоха переименований грянула. Недалеко от Ижевска на берегу Камы раскинулось старинное село Гольяны. Несколько лет называлось оно Раскольниково. Именно Федор Федорович Раскольников руководил освобождением печально знаменитой баржи смерти. Бывший лидер кронштадтских моряков, бывший гардемарин, а в гражданскую командующий Волжской флотилией, в мирное время стал дипломатом. Полпред Раскольников отказался возвращаться в Москву на верную смерть и послал Сталину открытое письмо из-за границы. В июле 1938 года его заочно приговорили к смертной казни, а селу Гольяны возвратили историческое название.

Имя другого партийного деятеля, но уже местного масштаба – Степана Барышникова – в 1930-е годы стало носить село Святогорское. Уроженец Ярского района, бывший прапорщик в гражданскую воевал в Вятской особой дивизии, а в мирное время дорос до первого секретаря удмуртского обкома ВКП(б). Но недолго подписывал расстрельные списки товарищ Барышников, входивший вместе с наркомом внутренних дел и главным прокурором республики в тройку особого совещания. В 1938 году бывшего первого секретаря обкома арестуют, умрет он в заключении.

Понятное дело, что бывшее Святогорское, село Барышниково не могло носить имя врага народа. Но и возвращать историческое «святое» имя селу новой атеистической власти ох как не хотелось! Собрали сход и безымянные (в смысле без названия села) односельчане решили называться по имени наркома внутренних дел СССР – селом Ежовым. Пока решение схода ходило по властным коридорам, и сам нарком Ежов стал врагом народа. Так село в третий раз чуть было не лишилось своего названия. Выручил идеологический красный цвет – ничтоже сумняшеся, село Святогорское – Барышниково и почти Ежово нарекли Красногорским.

Красного цвета тогда было особенно много на географической карте. Вот и Сюгинский завод и расположенная при нем железнодорожная станция в 1924 году стали называться Красным поселком, затем городом Красный, и только в декабре 1926 года – городом Можгой.

В КРАЮ РОДНИКОВ

В Удмуртии огромное количество речек, одноименных с населенными пунктами. Называют их по-свойски, запанибратски: Шарканка, Постолка, Сюмсинка, Увинка (даже не Ува)…

В какой-нибудь этакой Чепыкерке даже рыба остается после половодья, сам ловил. Ставят на таких речушках в глухих местах свои плотины бобры, а один раз, когда ловил я ельцов и голавликов с бревенчатого мостика, вышел прямо передо мной маленький лосенок и замер. И я замер, так и глядели друг на друга, пока мать его не позвала.

Чепыкерка – это уже официальное название небольшой речушки, протекавшей прямо у дома, где жила наша писательская компания. Оно явно связано с соседней деревней Чепык, что расположена на другом берегу Чепцы. Но вообще у меня стойкое убеждение, что в тех краях любую мелкую речушку называют Чепыкеркой. На шоссе в таких случаях выручают дорожные указатели с именем реки, но тамошние дороги совершено непредсказуемы.

Моей Чепыкерке еще повезло, она хоть обозначена на карте, другим речушкам-ручьям и имени не досталось. Рожденные родниками, текут они в реки покрупней, глядишь и вся Удмуртия на карте пещрит синим цветом. От родника и Кама, и Волга начинаются. В нашей республике истоки двух крупных рек – Камы в Кезском и Вятки в Ярском районах.

Первым назвал Удмуртию родниковым краем поэт Владимир Семакин. С ним трудно поспорить, особенно глядя на географическую карту. Неподалеку от бывшего райцентра Нылги есть деревня Родники. На севере Удмуртии неподалеку друг от друга расположены Удмуртские и Татарские Ключи. В Зуевы Ключи Каракулинского района едут верующие люди не только нашей республики: вода одного из этих ключей, по поверью, заживляет раны телесные, вода другого ключа – раны душевные.

А еще в Удмуртии есть деревни Каменный Ключ в Вавожском и Можгинском и Тихий Ключ в Завьяловском районах. В Селтинском районе находится деревня Круглый Ключ, в Алнашском и Воткинском районах – Черный Ключ. В Шарканском, Кезском и Можгинском районах существуют деревни и вовсе с простым названием – Ключи. А еще в Удмуртии есть населенные пункты Ключевка, Ключевское, Ключевская. Есть и речка под названием Ключ.

А на старых картах, в древних документах, хранящихся ныне в архивах, и вовсе попадаются диковинные родниковые имена удмуртского края. Жаль, что канули в Лету деревни и починки Белый Ключ, Большой Ключ, Над Талым Ключом, Теплый Ключ в Глазовском уезде. Стариной веет от названий деревень Зиновий Ключ в Малмыжском, деревня Зуев Что На Теплых Ключах в Елабужском и починок У Кобыльего Ручья в Глазовском уездах.

Теперь уже и не разобрать, где точно стояли деревня Красный Ключ, починок Сверх по Кену Над Ключом или 3-й Починок Над Речкой Пыхтой и Ключом Песчанкой. Наверное, ключи и родники те и до сих пор одаривают свежей холодной водицей всякого прохожего и проезжающего человека.

ОТ ЛЕДОСТАВА ДО ЛЕДОХОДА

В пору половодья и малые реки способны доставить немало хлопот, а что уж тут говорить о Каме или Вятке. Начинается опасное время для ледовых переправ, но ведь каждый год рискуют, чтобы сэкономить на объезде. Иной раз и везет.

Природа и климат земли удмуртской достаточно описаны в документах, путевых записях и письмах путешественников. В «Древних актах, относящихся к истории Вятского края», приведен любопытный документ – челобитная нескольких сарапульских крестьян к государю Михаилу Федоровичу. Писана она 16 декабря 1638 года. Из челобитной запросто можно определить сроки ледостава на Каме: «Ныне, государь, по Каме реке путь стал первой и лдом Кама река не укрепилася, закинуло снеги болшими, а оттепель, государь, стала великая, и вода стоит сверху лду болшая, и многие места испроломало, и Камою, государь, рекою нынешним первым зимним путем везти нам бедным сиротам твоим не мочно, кляченка перетопити многие…»

Возчики просят дозволения везти чиновных пассажиров, едущих в Сибирь, а также государеву казну окольной дорогой, как везли и в прошлом году посланного для сыска в Пермь Великую другого царского слугу. Умны и осторожны были предки, промышлявшие извозом – не хотелось им гибнуть при своей и так нелегкой работе. Дело государево, оно подождет, главное – чтобы дома дождались дорожного человека.

Подготовил Сергей Жилин



Архив АВИСвежий номер



Постижение Удмуртии

ИСПЫТАНИЕ ДОРОГОЙ

C ВЕТЕРКОМ ПО УДМУРТИИ

Ижевка ждет гостей из Ижевска

На этой неделе
Встречайте! LIFAN Cebrium: Новый флагман под тремя парусами!

Установил – и забыл!

Водители против пешеходов: война в разгаре

Каникулы за 78 миллионов

Каждому по месту

Русско-турецкая «возня»

Большой друг из Великого Врага

ИСПЫТАНИЕ ДОРОГОЙ

C ВЕТЕРКОМ ПО УДМУРТИИ

Ижевка ждет гостей из Ижевска


Все статьи рубрики (51)
© 2004—2010
Издательский дом «Автовитрина Ижевска»
Тел.: +7 (3412) 942-106, 942-107
E-mail: avtovit@mail.ru