16+
Автовитрина Ижевска
Рекламодателю
Прайс-лист
Контакты
РЕКЛАМА НА САЙТЕ

Лента новостей
Каталог автопредприятий
Архив новостей
Архив номеров
Душа Удмуртии путешествия по родному краю

Душа Удмуртии
На правах рекламы
Перекрестный огонь
Дорожные хроники
Спортивное поведение
Сегодня в городе моем
Уездные хроники
Тест-драйв
Из первых рук
Путешествия и путешественники
Улиц наших имена
Машина времени
Авто-портрет
Сезон охоты
Мы и ГАИ
Автоликбез от Юрия Гейко
Ижевские машины
Авто-history
Страховка
Вопрос страховому агенту
Авто в кино
Автомобиль в эпицентре истории
Авто-азбука
Советы бывалых
Авто-криминал
Моя история
Авто-байки
Авто-док
Кадры недели
Самоделкин Club
Консультации юриста
Обратная связь

Тираж 15 000 экземпляров

110 точек распространения
На главнуюОбратная связьПоиск


Места распространения

Николай Петров. Маршруты моей жизни (Продолжение-13)

ДОМА ПОСЛЕ ВОЙНЫ

После всех этих передряг я занялся ремонтом комнаты и печки, так как нам еще не подключили паровое отопление, перестелил пол, перетянул свой двуспальный диван, отремонтировал стулья и заготовил дрова на зиму. А в свободное время ходили с Валюсей гулять, я показывал ей Москву, Кремль, ГУМ, ЦУМ, ходили в музеи и, конечно, в кино, ведь кинотеатр "Художественный" был напротив нашего дома.

Как-то в октябре 1946 года мы пошли в Сандуновские бани, чтобы поплавать в бассейне. После бани пошли на Трубную площадь на трамвай, тогда ходила "Аннушка", его долго не было, и мы зашли в закусочную. Валюся выпила стаканчик кофе, а я 100 г водочки, но мы здорово промерзли, и утром, когда я проснулся, у меня была температура под 40 и очень горел подбородок. Я вспомнил, что, вытираясь, содрал полотенцем прыщик на подбородке, и пошла кровь. Он воспалился и дал такую температуру. Мы побежали в поликлинику, а меня там - в машину и отвезли в Яузскую (ныне N 23) больницу. Там сказали, что у меня сепсис и необходим пенициллин. Бабуля работала в аптеке на Арбате, но там пенициллина не было. Спасибо, выручила моя двоюродная сестра Ольга Ивановна, дав несколько ампул, она работала замом главного врача в детской поликлинике. И все же я пролежал в больнице 12 дней.

ПЕРВАЯ РАБОТА. ЛЮБИМЫЙ «ДОДЖИК»

Выписался, иду после больницы, и вдруг мне навстречу - Коля Торопов. Мы с ним были вместе в Финскую войну. Разговорились, он и предложил: "Давай к нам на базу. Я вожу замминистра текстильной промышленности. Сутки работаю, двое дома, и для тебя найдется работа". Договорились, на следующий день я поехал на базу, она находилась в Хохловском переулке. Директор базы Петр Петрович Власов и его заместитель Борис Иванович встретили меня очень радушно: "Немного поработаешь на грузовике, а потом посмотрим...", а грузовая колонна находилась на стоянке на Потылихе. Там командовал Устинов Сергей Петрович, там было 20 штук «ЗИС-5» и полуторка «ГАЗ-АА», а в Хохловском переулке был теплый гараж, в нем штук 70 легковых машин и автобусы «ПАЗ» и «ЗИС-16», а также машины министра, их у него было пять: «ЗИС- 110», «Паккард», «Опель-Адмирал», «Форд» и «ЗИС-101», который обслуживал семью министра. В то время им был Седин. Эти машины обслуживали 2 водителя и 2 водителя работали на «ЗИС-101». Министр звонил и приказывал, какую машину ему прислать. Вообще, на базе было много разных машин, и "Мерседесы", и "БМВ", и "Хорхи", а управление обслуживал "Додж" 3/4. Замов министра тоже обслуживали круглосуточно по 2 или 3 водителя. Само Министерство и Управление делами находились на ул. Кирова,д.39, где сейчас находится Центральное статистическое управление СССР. Это такой оригинальный дом на столбах, а под ним была стоянка для машин, но постепенно эту стоянку уменьшили, застроив ее служебными помещениями. Под землей этого здания была котельная, как громадный завод, которая его отапливала углем. Меня назначили туда вывозить шлак. Я заезжал, мою машину нагружали, и я отвозил шлак в разные места, куда давали наряд. Через месяц меня посадили на автобус "ПАЗ". На нем работали 3 водителя: сутки отработаешь и двое дома. В основном, кроме выполнения хозяйственных поручений, мы возили консультантов. Министерство работало с 10 до 16 часов и с 20 часов до 4-5 утра, так как днем шел прием, а ночью министр работал со своими консультантами. И вот, посадим их и везем, сначала в основном в ресторан "Прага", а потом развозим по домам, а жили они все в разных концах города. По выходным возили их в дом отдыха за ж/д станцией "Правда", а проехать туда было непросто, так как тогда путепроводов еще не было, и очень долго приходилось стоять на железнодорожных переездах. После автобуса меня пересадили на "Додж" 3/4 тоже на круглосуточную. Мы работали на машине вдвоем, второй водитель был Козлов. У "Доджика" был крытый кузов. В то время была карточная система, и нас прикрепляли к какому-нибудь магазину. Наш продовольственный магазин был на Колхозной площади. Меня на "Доджике" иногда туда посылали, и так как я всегда помогал разгружать и загружать машину, меня всегда хорошо отоваривали.

Иногда я ездил по делам снабжения с нашим снабженцем. Это был замечательный человек, звали его Иван Григорьевич. В детстве он работал мальчиком в самом в то время престижном магазине Елисеева, что на улице Горького, тогда она, конечно, была Тверской. Он очень хорошо знал город, рассказывал, где какой дом, кому он принадлежал, купцу или промышленнику, кто его построил, где какая церковь. Рассказал, как он женился: "Несмотря на то, что я был шустрый малый, с девушками был робок. И вот, по совету одного знакомого, пошел в Институт благородных девиц, где воспитывались девушки сироты. Этот Институт тогда размещался, где сейчас Артиллерийская Академия им. Дзержинского, в Китайском проезде. Пришел, отдал паспорт, надзирательница меня обо всем расспросила и повела в зал, где стояли девушки, как в строю. Она стала рассказывать: кто эта девушка, какой у нее характер, что она умеет делать. Я растерялся и показал на первую девушку, и мне тут же разрешили ее увести. Так вот, скоро у нас будет золотая свадьба!" У него два сына. Один, зав. гаражом Министерства обороны, майор, а второй где-то на дипломатической работе. Он познакомил меня с женой и одним из сыновей.

В нашем гараже были и мастерские, в которых выполнялись все работы и ТО-1, и ТО-2, и окраска автомобилей. Особенно мне понравился электрик Петр Петрович, уже пожилой, очень грамотный и деловой, мастер своего дела. Вообще я со всеми подружился, и у меня с ремонтом проблем не было. Начальство решило, что для обслуживания грузовых машин нужно построить на Потылихе несколько боксов, и выделило в 20-м км от Серпухова делянку леса, где разрешалось вырубать лес для строительства. Так я и зав. базой Петр Петрович, и я попросил у него разрешения взять с собой мою мамочку, поехали в лес. Приехав, нашли лесника, и Петр Петрович с ним пошел осматривать и отмечать деревья, которые можно вырубать, а я с мамочкой остался у машины, и мы начали собирать грибы, а их было несметное количество. Мы даже не ходили далеко, а завалили грибами весь кузов, в основном подосиновыми и белыми. Такого количества я больше никогда в жизни не видел. У меня был с собой чемодан, его я наполнил одними белыми, а когда вернулись на базу, я прямо ведром оделял всех, кто был в гараже - диспетчеров, механиков, мастеров, за что получил от всех большую благодарность.

Как-то меня послали с завом сапожной мастерской Министерства за разным товаром. Я, конечно, помогал ему все получить и погрузить и попросил пошить мне и Валюсе из имеющейся у меня кожи сапоги. Он разрешил привести жену снять мерку, и нам пошили, причем очень здорово, по паре сапог, и Валюсе еще туфли из синей кожи, очень красивые, и, как она просила, на высоком каблуке. А еще меня иногда посылали обслуживать магазин старых большевиков промтоварами. Там был директор Федор Иванович и его заместитель женщина. Они со мной посылали очень симпатичного снабженца, уже пожилого, отлично знающего свое дело. Мы с ним ездили и за парфюмерией на фабрику "Свобода", за обувью на разные фабрики, на "Богатырь" за резиновой обувью, на меховой комбинат за шапками и воротниками, за кожгалантереей, на фабрики за разной тканью, за бельем и сорочками, т.е. я привозил за две ездки очень много разного товара и помогал загружать и разгружать машины. Федор Иванович всегда предлагал отоварить "единички" (это у карточек на промтовары). Так, к примеру, тогда были в моде резиновые женские ботики и каракулевые шапки, которые я покупал по госцене, а так купить было очень дорого. Помню, как обрадовалась моя Валюся, когда я привез ей сумочку и резиновые сапоги, а потом и две каракулевые шапки. Кроме того, я возил из Управления в прачечные шторы, скатерти, словом, все, что нужно было стирать и чистить. Еще меня часто отправляли в разные подсобные хозяйства за продуктами для работников Министерства и замов, и сразу их приходилось развозить по указанным адресам. Это было очень хорошо, так как привозили в корзинах и мешках помидоры, огурцы, сливочное масло, мясо, яйца, и, когда доставлял продукты по назначению, почти всегда что-нибудь оставляли. Однажды из совхоза перевозил в канистрах молоко, а у меня с собой была своя канистра, и я девчатам, которые разливали молоко, дал 3 пары чулок, меня этому научили ребята, так мне налили канистру сливок, и они, конечно, очень пригодились.

У нас был такой небольшого роста водитель, он обслуживал одного зам.министра. Сутки работал, а двое свободных суток подрабатывал, всем на базе, ремонтируя обувь и работая как стекольщик, кровельщик и плотник. Брался за любую работу и все добросовестно выполнял, за что его все очень уважали. Оказывается, у него было 13 детей. И когда нам дали участки для посадки картофеля в Востряково, он приехал туда со всей своей командой. Там нужно было вскапывать целину, так он сделал соху, и ребята ее тянули, а он управлял. Так вот этот Петя рассказывал, что если бы не жена министра, он вряд ли поднял бы семью. Она ему отдавала всю поношенную одежду и обувь, и им все это годилось, так что он вспоминал ее всегда добрым словом. Мне тоже дали три сотки, и я с Валюсей ездил копать, а сажали только глазки, так как на картошку денег не было. Я, конечно, никогда таким хозяйством не занимался, всю жизнь возился с железом, которого изрезал, наверное, не один вагон, а Валюся у себя дома этим занималась и была в курсе дела.

6 марта 1947 года у нас родилась дочка. Это было все очень здорово! Я заехал домой, а Валюся лежит, у нее уже отошли воды. Бабули не было, она работала. Я посадил Валюсю в машину и повез в роддом Грауэрмана, а там обвалился потолок, и никого не принимали. Нас направили в роддом N 3 в Николопесковском переулке (ул. Вахтангова), и там произошли роды. Дочка родилась очень слабенькая, поэтому Валюся с ней долго лежала в роддоме. Назвали дочку Татьяной. Я много переживал оттого, что она все время держала голову как-то набок, но везде, куда мы возили ее на обследование, говорили, что все нормально, старше станет и пройдет. Она очень рано стала ходить и говорить, и в 2 годика стало ясно, что у нее один глаз слабее, поэтому она все время наклоняла голову. Так я стал постоянным посетителем в глазной больнице на ул. Садовских. Ей стали заклеивать здоровый глаз, чтобы развивался тот, что был слабее. Заказали ей очки, и я придумал - вместо заклеек сделал на пружинках повязку, изнутри белую, а сверху черную. За счет пружинок повязочка плотно прилегала к глазу. Врачу это приспособление очень понравилось, его даже сфотографировали, и пришлось ей для образца сделать такое же. Доктор была Акерман. Потом ходили на разные специальные занятия. Головку она стала держать прямо, и разница в зрении уменьшилась, но все же и по сей день она носит очки со сложными стеклами.

Когда пришло время окучивать картошку, Петр Петрович разрешил возить всех, кому было нужно. Я сажал целую машину этих огородников и, забрав Валюсю и Танюшку, вез всех на участки. Танюшка лежала в кузове, а мы окапывали, не зная, что вырастет. Однако, когда выкопали, получилось неплохо: 7 мешков крупной и 5 мешков помельче. Потом я развозил картошку всем огородникам по домам. Почему-то осталось 4 мешка, не помню, кому я их довозил, но вез, пододвинув 2 мешка к заднему борту. У Серпуховской площади долго стояли под светофором. Хозяин картошки сидел со мной в кабине, а когда приехали к нему, то в кузове осталось только два мешка. Как стащили 2 мешка, мы не заметили. На ходу, конечно, не могли, значит, это случилось, когда стояли под светофором.

Зимой меня послали в Ярославль на лакокрасочный завод за краской. Я получил краску и по дороге обратно в Москву остановился около леса, срубил 2 березки, разрубил, сложил в машину, а тут - лесник в форме: "Давай документы. Буду составлять акт!" Я стал ему объяснять, что у меня 2 маленькие печки, которые нечем топить, а жена, дочка и бабуля мерзнут, так как нет дров. Со склада, где я заказал дрова, никак не везут. В общем, акт он не составил, а взял штраф 15 рублей, так мы и разошлись.

В 1948 году мне предложили поехать в совхоз им. Молотова под Шатуру с инженером из Министерства. Там нужно было протянуть электролинию от большой трансформаторной будки до совхоза и деревни. Он разрешил мне взять с собой жену и дочку, а с ним поехала его жена, очень славная женщина. Они с Валюсей подружились. Жить устроились в деревне, названия я, конечно, не помню. Тут было молочко, яйца и даже можно было прикупить мясца и хлеб, карточки уже отменили. Моя работа заключалась в том, чтобы отвозить рабочих копать ямы под столбы и растаскивать бревна к этим ямам для столбов, а в свободное время ездил с совхозным начальством в Ожерелье и Озера, иногда туда возил и хозяйку, у которой мы жили, с продуктами на рынок. Внутреннюю проводку в этой деревне делали электрики из 1-го Таксомоторного парка Москвы. Возглавлял эту бригаду завгар парка, и когда у моей машины лопнул рычажок бензонасоса, я в кузнице запаял его на медь, а этот завгар понаблюдал за мной и говорит: "Приходи к нам работать в такси. Я тебя сразу посажу на новую машину". После этой работы мы под командованием замдиректора базы вывозили на «ЗИСах» картофель прямо с полей, они застревали в этом раскисшем от дождей грунте, и моя задача состояла в том, чтобы вытаскивать эти машины и помогать им выехать на шоссе, и у меня это получалось хорошо, т.к. у моего "Доджика" все 4 колеса были ведущие, да еще цепи на колесах. Иногда я даже брал на буксир по две машины. За эту работу нам объявили благодарность, т.к. мы уложились в установленные сроки.

Как-то мне поручили перевезти две семьи Шуйского и Ивановского секретарей райкомов, они учились в Москве в Совпартшколе. Я заехал за ними в общежитие, и мы поехали, сначала в Иваново, где одну семью высадили, и поехали в Шую. Здесь меня оставили ночевать, а утром, не помню, как его звали, хозяин извинился, что у него нет денег меня отблагодарить, но предложил заправить машину на колонке, и там мне еще налили 100 литровый бочонок бензина, это, конечно, всегда кстати. При выезде из города меня остановили девчата, человек восемь, им нужно было в Суздаль, и, чтобы не было скучно, я их посадил и, конечно, не думал ничего с них брать за проезд. Они рассказали, что учились в ПТУ и едут к месту работы. Отъехали от Шуи около 30 км, и меня остановили на посту ГАИ: "Кого везете? Сколько они вам заплатили, за сколько договорились?"

Я сказал, что ни о чем не договаривался, просто захотелось помочь таким славным девушкам. Инспектор отдал мои документы другому, который сопроводил нас на КПП. Оказывается, в Ивановской области был такой порядок, что, если на грузовых машинах едут пассажиры, то они должны на КПП оплатить проезд, и с этих девчонок взяли по 23 руб. 40 коп. У шестерых девушек деньги были, а у двоих не было. Мне выдали справку, подтверждавшую, что проезд шести пассажиров оплачен, отдали документы, и мы поехали дальше, а когда доехали до следующего ГАИ, меня снова остановили и, обнаружив двух лишних пассажиров, не указанных в справке, забрали права и сказали, что получу я их в областном ГАИ Московской области. Ну, что тут было делать, высадил девчат в Суздали и поехал в Москву.

Приехав, рассказал все Петру Петровичу, а через три дня пошел в областное ГАИ, где мне сообщили, что по решению комиссии я лишен права управления автотранспортом на 4 месяца. Я, конечно, возмутился и сказал Петру Петровичу, что буду писать жалобу, а он посоветовал: "Не глупи. Они тебе сделают пометку в правах, и тогда каждый инспектор сразу будет видеть, что ты жалобщик, и тебе никакой пощады даже за малое нарушение тогда не будет. Иди, пока помогай Устинову на Потылихе как дежурный механик и в строительстве гаража". Это было очень плохо, так как надо было работать каждый день, приходить выпускать машины и дожидаться их возвращения. А тут еще ввели пропуска на грузовые машины. Их давали только на 20 машин, и мне приходилось провожать их за город, забирать пропуска, возвращаться и выпускать машины, которые будут работать в городе, а вечером опять ехать встречать за город эти машины и снова раздавать им пропуска. А днем я составлял графики на ТО-1, мы сами стали на Потылихе ремонтировать машины в построенных боксах, организовал инструменталку и кладовку для хранения запчастей.

За забором нашего гаража протекала речка. Однажды, проезжая мимо какого-то парка, где производили обрезку деревьев, я нарубил штук 20 довольно основательных сучьев, затесал и кувалдой заколотил их на берегу той самой речки, а на следующий год они все зазеленели небольшими веточками. Теперь это большие деревья.

С деньгами становилось все хуже. Я как механик получал 750 рублей, а на машине у меня оклад был 1200. Карточная система закончилась, становилось труднее прожить на малые деньги. Мы с Валюсей решили поехать на Тишинский рынок продать отрез на пальто, который я привез с фронта. Кругом все торговали с рук, и я решил тоже. Я хотел получить за него тысяч десять, но нам за него больше четырех никак не давали, кто бы ни подходил. Потом подошел инвалид с женой и говорит: "Из этого отреза на всех ребят хватит" и предлагает 5 тысяч. Мы решили отдать, Валюся получает с его жены деньги, а я стою и наблюдаю, как этот инвалид раскинул драп, к нему подходят покупатели, и он на наших глазах продал этот отрез за 10 тысяч. Вот как на рынках умеют облапошить таких продавцов, как мы! Еще как-то Валюшка поехала на Преображенский рынок продать часы. У меня был совершенно новый механизм от кировских часов, и я купил к нему новый корпус и циферблат. Там спецы сразу приметили и все осматривали, вскрывая механизм, потом подошел следующий покупатель и говорит: "За эту хламиду я и 10 рублей не дам". Валюшка приехала домой вся в слезах и рассказывает, что не заметила, как ей подменили механизм. Вместо кировского вставили поддельный с таким же циферблатом, старый "Табан Вадж". Как-то я собрал все корпуса, крышки от серебряных часов, два корпуса от сгоревших часов, это мне ребята приносили на запчасти во время войны, и пошел на Арбат сдавать, и оказалось, что эти два корпуса - золотые, причем из золота высокой пробы. Мне выдали 5 тысяч, и я, конечно, тут же побежал в Смоленский гастроном и накупил яблок, мандарин, мяса, конфет, печенья, всякой всячины. Валюся даже расплакалась и спрашивает: "Где ты взял столько денег?", а я говорю, что это все за барахло, которое ты советовала мне выкинуть.

Трудности с деньгами заставили пользоваться ломбардом. Дед подарил мне золотой перстень 17 г высокопробного золота с брильянтом в середине, а вокруг мелкие розочки, очень массивный. Это была наша палочка-выручалочка. За него давали самую большую ссуду. О дальнейшей судьбе этого перстня я расскажу позднее.

Я сдал экзамены в ГАИ, и, по моей просьбе, меня снова перевели работать на машину. Я снова сел на свой "Доджик". За это время дочка подросла, я с ней стал часто гулять на бульваре. В доме N 12 был детский сад, но мне отказали, т. к. я считался обеспеченным. Там я познакомился с директором этого детского сада, ей понравилась Танюшка, она очень хорошо говорила и рассуждала. У них была проблема: сад должен был выехать на дачу, но не было машины для перевозки. Я Татьяне Владимировне, так звали директора, пообещал помочь с машиной, если она возьмет Танюшку, так и договорились. Я взял «ЗИС-5», оплатил, не помню, сколько это стоило, перевез сад на дачу, а осенью обратно, и Татьяна Владимировна сказала, что сама возьмет путевку, и Танюшка сможет ходить в садик. Потом я стал ремонтировать им разную утварь, а на Новый год сделал елку. За все это меня избрали в родительский комитет. Валюся пошла работать в Центральный институт прогнозов (ЦИП), теперь Гидрометцентр им. Штейнберга, сначала техником-наносителем, а позднее стала бригадиром. В бригаде было 13 девушек, все мы очень сдружились. Я сделал им для работы из оргстекла специальные ручки на 2 перышка и отлил свинцовые чернильницы под эти ручки. Им очень нужно было два перышка на ручке, т. к. работа выполнялась красной и черной тушью. Работа была довольно сложная и очень напряженная, так как каждая карта погоды должна была быть готова к определенному часу, а наносили до 4,5 тысяч знаков на карту размером полтора на полтора метра. На такой карте работали сразу несколько человек. Работали день, на следующий день шли в ночь, а потом два дня, один после ночи и следующий - дома.

Дочку из сада нужно было забирать в 18 часов, а ни я, ни Валя раньше 20 часов не освобождались, поэтому я иногда заезжал за Танюшкой и возил с собой до конца работы. Потом там нашлась нянечка, тетя Катя, которая тут же жила, и она согласилась быть с ней до нашего прихода. Я сделал Танюшке коньки и приклепал их к галошам, которые надевались на валенки. В валенках ножка была устойчива, и Танюшка у меня за один день выучилась кататься. На следующий день мы пошли на каток, и она так полюбила коньки, что мы с ней ходили на каток, даже когда она уже училась в институте, и она всегда говорила, что у нее никогда не было партнера лучше меня. А эти первые коньки на галошах прошли через многих ребятишек гидрометцентра, т. е. детей Валюшкиных сослуживцев и ее подружек. Как-то мне подарили двухколесный велосипед мои родственники, у них ребята выросли. Я его исправил, и Танюшка быстро научилась на нем ездить.

Как-то Валюся ездила с Танюшкой в Красноярск повидаться с сыном (это было, когда дочка была совсем маленькая) и там попала с ней в больницу, где подружилась с женщиной, у которой был сын Володя, ровесник Танюшки. Муж этой женщины был москвич. Вернувшись в Москву, они случайно встретились на улице. Это была семья Зеленских, тетя Капуля, дядя Юра и мы подружились так, что дружба продолжается и сейчас.

ЗЕЛЕНЫЙ ОГОНЕК ТАКСИ

Как-то осенью 1948 года я встретил своего товарища еще по школе, потом мы с ним встречались в 6 учебном полку, он там командовал комендантским взводом, Колю Захарова. Он работал в такси и посоветовал мне идти работать туда тоже, так как всегда после смены что-нибудь остается, и жить станет полегче. Кроме того, Дима Жорин тоже работал в 5 Таксопарке, а его старший брат был директором 1 Таксомоторного парка. Я пошел к Петру Петровичу и подал заявление об увольнении, а он и говорит: "Не ходи в такси, тебя там убьют!" Но все же я уволился и пошел в 1-й парк, который находился в Графском переулке. Доехать с Арбата можно было на троллейбусе N 2 и метро. Я пошел сразу к завгару, который меня приглашал, и он направил меня прямо в колонну, но предварительно меня проверили на знание техники безопасности и нужно было изучить Инструкцию по эксплуатации и правила по работе в такси, как работать с таксометром. В то время при включении таксометра зажигался красный фонарик, укрепленный на лобовом стекле, а если свободен, рядом загорался зеленый. Меня подсадили к водителю, который тоже только поступил и отработал всего две смены. Звали его Ваня Почуев. Так я начал работать в Первом таксомоторном парке. Работали по 13,5 часов, через день, так что я с Валюсей через день был вместе. Мой сменщик сразу мне сказал: "Коля, давай работать по-честному. Я не знаю никаких фокусов, а заработать я заработаю без всяких нарушений счетчика и сигнальных огоньков".

А я и вовсе не имел ни малейшего понятия, что можно делать. Мы с ним договорились, что если нужно что-то отремонтировать, то не уходить от машины, пока ее ремонтируют, чтобы машина всегда была готова к другой смене и заправлена, словом, чтобы, придя на смену, каждый из нас мог сразу выехать на линию, а все расходы, с этим связанные, делить пополам. Так мы с ним и отработали до самой пенсии. Он моложе меня на два года, и я вышел на пенсию раньше, но потом меня снова пригласили поработать и я снова пришел к нему, так как он работал один. В общем, мы с ним отработали почти 25 лет. У него была жена Граня и сын ее дочки Миша, который называл Ивана папой. Еще у него была прекрасная болоночка Кнопка. За все время работы мы не привезли ни одной жалобы, хотя в такси работать непросто, ведь пассажир всегда прав. Но это точка зрения начальства, а среди водителей считалось тогда, что такси чаще всего пользуются те, кто ворует и торгует. И я до работы в такси, несмотря на все приключения и трудности, выпавшие мне в жизни, считал людей, окружающих меня, как-то лучше и честнее, но когда меня стали обманывать чуть ли не каждую смену, я потерял в это веру и стал относиться к пассажирам более пристрастно.

Вообще, о работе в такси можно написать отдельную книгу, но я поделюсь только разными случаями из моей работы. В Москве в то время было очень много диспетчерских пунктов на заказ такси по телефону. Подъезжая к такому пункту, сдаешь путевой лист и ждешь вызова, а если к тебе сядет пассажир, забираешь путевку и едешь с ним. Если едешь по вызову, то счетчик включаешь только после посадки, он начинает работать, только когда начинается новый километр. Потом сделали посадку и подачу платную, и счетчик включался сразу, а за посадку платили 20 коп. Когда же я начал работать, стоимость проезда была 2 руб. за 1 км, простой - 30 руб. в час - это для «Победы», а для «ЗИС-110» - 4 руб. за 1 км и 75 рублей один час простоя. Конечно, большим спросом пользовались машины подешевле. План на «Победу» был 350 руб. за смену, и холостой пробег давался из расчета 14 км на каждые 100 платных километров, а если холостой пробег больше, то приходилось доплачивать самому, поэтому водители приспосабливались, как могли. Кто-то работал только между вокзалами, а их в Москве 9, кто-то по аэропортам, кто за городом. Их так и называли: вокзальщики, аэродромщики, дальнобойщики, а остальные работали по городу. Категорически запрещалось возить выпивших пассажиров, так как они садились частенько без денег и приходилось их везти в милицию, а там ответ один: "Пьяного посадил, сам и разбирайся!" Вообще, надо быть почти психологом, чтобы определить пассажира, а кроме того, работая в такси, нужно было очень хорошо знать жизнь города, где и когда бывает больше пассажиров. Например, когда идет выписка из больниц, когда в каком театре заканчиваются спектакли, закрываются рестораны, но это уже несколько сложнее, так как эти клиенты все же подвыпившие, когда подъехать к рынкам и универмагам, которых в Москве очень много, время прихода судов на речные вокзалы, прилет самолетов, не говоря уже о расписании прибытия поездов. Все время приходилось решать – ждать пассажиров на стоянке или ехать их искать, рискуя лишним пробегом холостых километров. Нельзя было делать посадку вблизи стоянки, а если там очередь, то разрешалось сажать без очереди только пассажиров с грудными детьми и инвалидов, если увечье было очевидно. Не разрешалось возить в "Победе" более 4 взрослых и 2 детей и более 50 кг багажа в багажнике. И, пока я все эти таксистские премудрости не освоил, я почти год не выполнял план, за что не раз имел беседы с начальником колонны и начальником эксплуатации.

Нам выдали спецодежду, и мы стали в ней похожи на ПТУшников. На линии у нас было много разных проверяющих на летучках и милиция, и сотрудники ОРУДа и ГАИ, так что во всех случаях приходилось выкручи-ваться как сумеешь, тебя в любое время могли снять с линии, а если отберут водительское удостоверение, то на линию выедешь только после его получения, а до этого будешь работать в гараже на разных работах.

Обыкновенно, выезжая из гаража, я ехал в Марьину Рощу. Там был диспетчерский пункт, где утром всегда можно было получить вызов, и я часто попадал возить постоянно пользующихся такси пассажиров. В то время в Марьиной Роще было много кустарных артелей и отдельных кустарей. Работать с ними было хорошо и выгодно, так как нужно было помогать загружать и разгружать товар, и они всегда хорошо за это платили, а кроме того, это были дальние поездки, даже в ближнее Подмосковье. Например, там была семья, которая делала чемоданы от самых маленьких до очень больших. При погрузке их укладывали один в другой, а на рынке хозяин раскладывал их поштучно и получалась такая гора, что создавалось впечатление, будто и на грузовой машине не увезти. Я с этим пассажиром подружился, и он меня заказывал, назначив день и час, и я к нему подъезжал. Иногда у него не было денег, и он расплачивался в следующий раз. Когда ему запретили делать чемоданы, он пришел к нам в парк и стал работать сменщиком у моего друга Алеши Камаева. Потом с ним случилось приключение, о котором я расскажу позднее. Другим таким местом, где было много ремесленников и разных артелей, было Черкизово. Там в основном делали трикотаж, и все товары развозили по магазинам и рынкам, но я работал главным образом в городе и очень часто по вызовам, поэтому, мало того, что я хорошо знакомился с городом, мне еще пришлось обслуживать разных артистов, режиссеров, профессоров всех специальностей, я знакомился с очень интересными людьми и нередко с их семьями.

Особенно часто я пользовался диспетчерским пунктом в центре на Страстной площади около забора Страстного монастыря, где сейчас построен кинотеатр "Россия", а памятник Пушкину стоял на другой стороне, на Тверском бульваре. Кстати, в ту ночь, когда его перевозили, я работал. Все вокруг было огорожено забором. У Никитских ворот ко мне сели два пассажира и говорят: "Товарищ водитель, поедем поздравлять с новосельем Александра Сергеевича". У них с собой было шампанское и бокалы, а еще яблоки. Так, рассуждая, вспоминая разные случаи из жизни, распили шампанское. Угощали и меня, но я же за рулем, так что вынужден был отказаться.

Пассажиры - народ очень интересный, и с разным настроением садятся в машину. Это все нужно учитывать, ведь в зависимости от настроения как пассажира, так и водителя, зависит удовольствие от поездки. Зачастую к водителю относятся как к хорошему знакомому, партнеру по поездке и хотят поделиться с ним своими радостями и печалями, рассказать и о семейных делах, о работе, о жизни, а иногда стараются спровоцировать на разные нарушения. Я всегда считал своим долгом помочь пассажиру положить вещи в машину, а иногда и поднести к поезду или лифту, и редко когда за оказанные услуги тебя не отблагодарят, словом, всему этому обучался в процессе работы. За годы работы в такси я много раз возил Лемешева, Обухову, Михалкова, Козловского, Боголюбова, Набатова, Андреева, Бернеса, Алейникова, Мдивани, Дунаевского, Райкина, Миронову и Менакера, Пельтцер, Нечаева, Виноградова.

При посадке пассажира всегда нужно спросить, по какому маршруту он хочет ехать, так как, если этого не сделать, то обязательно скажут, что везешь самым длинным маршрутом, чтобы больше заработать. При расчете я всегда называл, сколько на счетчике, и всегда давал сдачи, если платили больше, но редко кто брал сдачи. Однако были и удивительные случаи с расчетом, о которых я скажу дальше, описывая разные поездки. Обыкновенно, когда интересовались стоимостью поездки, я называл примерную сумму, а пассажиры, которые пользовались такси часто, знали лучше водителя, во что им обойдется эта поездка. Иногда нас посылали в разные редакции развозить газеты и журналы по киоскам и магазинам, а иногда в почтовые отделения, чтобы развозить телеграммы. Это была неплохая работа, так как маршруты были большие, и клиенту и нам выгодно. Конечно, никаких чаевых от этих поездок не оставалось, но для плана они были хороши, так как без холостого пробега.

Как-то раз на Страстной площади ко мне подошел очень симпатичный, аккуратно одетый майор с бородкой. Он сказал, что у него нет денег, но он обязательно со мной расплатится и вынесет деньги, когда мы доедем до дома. Я и подумать не мог, что из этого получится, посадил его, и мы поехали. Ему нужно было в Арсеньевский переулок. Подъехали к большому пятиэтажному кирпичному дому, остановились у подъезда, и он говорит: "Вот, видите, на третьем этаже горят мои окна. Я сейчас вам вынесу деньги". Я стою, счетчик работает, а его все нет. Я вышел из машины, стою покуриваю, и ко мне подходит милиционер: "Чего стоишь?" - я говорю: "Майора привез", - а он мне: "Выключай счетчик. Этот майор каждый день вашего брата тут обманывает, мы его давно уже ловим. Хочешь, пойдем проверим". Мы поднялись на третий этаж, открыла женщина и сказала, что у них тут никакого майора никогда не было, а, спускаясь вниз, мы все поняли, так как со второго этажа был выход на другую сторону дома. Так я потерял с ним много времени и 15 рублей. Следующий обман не заставил себя долго ждать. Вечером на Тишинской площади ко мне сел пассажир, притворившись глухонемым, и пишет на запотевшем стекле пальцем адрес "Трубная площадь" и дает мне сразу сторублевую бумажку. Я взял, положил ее в карман отдельно от других денег. По дороге он у меня эти 100 рублей два раза брал обратно и снова отдавал. Я, ничего не подозревая, последний раз взял и не стал ее рассматривать, а положил сразу в карман. Мы подъехали к продовольственному магазину на углу Петровского и Цветного бульвара, а это значит, что поехать я мог только в сторону Петровских ворот. Он пишет на стекле, что с него 10 рублей, значит, я должен сдать ему 90. Магазин уже закрыт, а он показывает, что хотел купить что-нибудь покушать. Я отсчитал ему 90 рублей, смотрю, на стоянке машин нет, поехал к Петровским воротам, развернулся и приехал на стоянку. Время у меня кончалось, нужно было ехать в парк, а пока я решил посчитать деньги. Достал эту сотенную, а она оказалась свернутой десятирублевкой. Когда я приехал в парк, мне пришлось даже занимать у ребят деньги, чтобы рассчитаться с кассой, а ребята тогда сказали, что не я первый.

А вот другой случай, на стоянке в Столешниковом переулке, его еще называли Спекулешников переулок, так как там всегда было много всяких аферистов и мошенников. В этом переулке были ювелирные магазины, различные мастерские, в общем, очень бойкое место. Там ко мне сел пожилой пассажир, приветливо поздоровался и говорит: "Я вас не обижу, но мне нужно много поездить. Мне нужно заказать гранитный памятник. У нас такое правило, что в течение трех лет после смерти, а у меня умерла дочка, нужно поставить памятник. Так что мне нужна такая мастерская, где делают памятники". Я предложил поехать на Архангельское кладбище, так как знал, что там делали памятники. Приехав туда, он взял двух человек, и мы поехали на Востряковское кладбище. Там они ушли в мастерскую, потом он вышел, дал мне 10 рублей и попросил привезти 2 бутылки коньяка. На пути к кладбищу на Боровском шоссе была палатка, в которой торговали вином, я купил коньяк, тогда армянский "три звездочки" стоил 4 руб. 12 коп. Потом мы поехали на Даниловское кладбище, а в конце дня я развез всех мастеров по домам, а его в гостиницу "Урал". Расплачиваясь, он заплатил все по счетчику и еще 50 рублей сверх счетчика, поблагодарил меня, сказав: "Это вам за хорошее обслуживание". В эту смену я хорошо выполнил план, так как поездки были из одного конца города в другой, и не было холостого пробега, в общем, все в норме.

А вот еще один интересный случай. Я стоял на площади Маяковского около гостиницы "Пекин". Ко мне подошел паренек и говорит: "Товарищ водитель, помоги мне отвезти пьяного брата домой". Я говорю: "Только вместе с тобой". Он согласился. Мы подъехали, у нового входа в Зоопарк лежит на тротуаре в военной форме с голубыми петлицами мужчина, совершенно бесчувственный. Мы его затащили в машину, парень сел рядом с ним. Это было в день выборов в Верховный Совет в 1957 году. Парень говорит: "Давай на Георгиевскую площадь", и мы остановились около большого пустыря, а когда ехали, я видел в зеркало, как он лезет к нему в карман. Я тогда сказал: "Не балуй!", а он говорит, что смотрит, не замерз ли он, было очень холодно. У пустыря мы пьяного вытащили, и парень говорит: "Езжай. Я сейчас схожу за его женой". Но я не согласился уехать, а сказал, что покараулю, пока он приведет жену. Прождал я минут двадцать и, конечно, никто не пришел. Тут проходил какой-то дедушка, я рассказал ему, в чем дело, и попросил побыть с пьяным, а сам побежал на избирательный участок. Там дежурный милиционер дал мне двух дворников-женщин, и мы его повезли на Баррикадную в 11 отделение милиции. Дежурный по отделению сказал везти его в вытрезвитель на ул. Веснина, а он даже не шевелится. Приехали в вытрезвитель, а дежурный младший лейтенант говорит: "У меня людей нет. Неси его сюда сам, и учти, я составлю акт и, если у него что пропало, будешь отвечать". Ну, что делать? И я решил возить его до тех пор, пока он не очнется. Открыл окна, чтобы лучше продувало, и поехал по Садовому кольцу. Около Кудринской площади после второго круга он пришел в себя и спрашивает: "Где мы?" Я ответил, он говорит: "Давай в Конюшковский переулок". Когда остановились около дома, к нам подошел милиционер и говорит: "Здравия желаю, товарищ майор!" Я спрашиваю: "Откуда ты его знаешь?", - а он: "Так это же наш бывший начальник 11 отделения милиции". На счетчике было 320 рублей. Мой пассажир вытащил большую пачку денег сторублевыми купюрами, отсчитал 5 бумажек и говорит: "Спасибо, что не бросил меня". Милиционер сказал, что это с ним не первый раз, и тут до меня дошло, что тот парень, очевидно, ему что-то подсыпал, чтобы он потерял сознание, и хотел его обобрать. Я поехал в гараж с таким вот хорошим заработком. В то время зарплата водителя была 600-700 рублей, так что мой приработок от 5 до 15 рублей в смену был очень ощутим. Мясо стоило 2 рубля, да и другие продукты были более доступны. Утром по выходным дням я ходил покупать, что было нужно, жить стало несколько легче.

В 1947 году праздновалось 800-летие Москвы. Это был чудесный праздник, красивая иллюминация, особенно красиво оформлялся Центральный телеграф на ул. Горького, Красная площадь и Кремль, на котором каждый зубчик стен и башни были иллюминированы, многоцветный салют и фейерверки. Также запоминающимся событием был Фестиваль молодежи в 1957 году. Кругом было очень чисто, урны стояли почти через каждые 25 метров, и дворники были в белых халатах. Весь народ был одет празднично и старались поддерживать чистоту и порядок, а праздничные демонстрации и парады, мне кажется, не оставили равнодушных. Нам на машины выдали специальные флажки и посылали обслуживать в гостиницы и общежития иностранных гостей, а также наших, приехавших из разных районов страны.

Убивали водителей разными способами, но до 1968 года это было не так часто, а после, как говорили, "Ворошиловской" амнистии, когда из лагерей выпустили много уголовников, случаи убийства участились. Приезжая в гараж после смены, узнавали об убийствах. Помню, за одну только смену у нас были убиты 2 водителя. После таких случаев нас собирали в клуб, подробно рассказывали о происшествии, иногда давали фото подозреваемых. Так, был нашим водителем задержан сын какого-то профессора, совершивший 29 убийств водителей. Он забирал выручку и золотые вещи, если таковые были у водителя, например часы и т. д. При обыске у него на квартире были также найдены инкассаторские сумки. Судили его у нас в парке показательным судом, также был представлен обрез, из которого он убивал водителей. Я, правда, на суде не был, работал. Его приговорили к расстрелу, только я не знаю, был ли он приведен в исполнение.

А вот еще случай. На стоянке около гостиницы "Москва" к водителю «ЗИС-110» сел пассажир солидного вида и попросил отвезти его в Подмосковье на кирпичный завод. На месте собрались около машины ребятишки со всего поселка, им было интересно посмотреть на такую машину. Пассажир пробыл на заводе недолго. Вернувшись к машине, так предполагают, увидел на счетчике большую сумму, а денег, вероятно, не было, и он из нагана выстрелил водителю прямо в висок, сел в машину и хотел выехать, но машина застряла в песке. Тогда он вышел из машины и на глазах у всех ребятишек застрелился сам, так что судить было некого. У этого водителя было 5 детей, он был уважаемым человеком в парке, и его знали все водители такси Москвы. По национальности он был еврей, поэтому в организации похорон, кроме парка, участвовала синагога, выдав и деньгами 5 тыс. рублей, а когда повезли хоронить, то все свободные водители такси Москвы организовали громадную колонну и с сигналами провожали его на кладбище, так что орудовцам пришлось останавливать движение, чтобы пропустить эту похоронную процессию. У него был товарищ, тоже наш водитель, который потом женился на жене покойного, став отчимом его детей, так в парке его прозвали "еврейский зять".

Однажды на стоянке у Сокола ко мне сели три парня и девушка и говорят: "Поедешь туда, куда покажем!", а парень, севший со мной, в бок мне приставил нож. Я, конечно, поехал по Беговой улице прямо к ОРУДовскому посту, а они сразу выскочили из машины и бросились бежать, так что пока я все рассказывал орудовцу, они скрылись. Вообще, моя Валюся постоянно уговаривала меня бросить работу в такси, хотя я с ней никогда не делился никакими страшными происшествиями, но она и от других и из газет знала, что происходит. А я как-то привык, мне нравилось работать, все время встречаясь с разными людьми. Я только старался избегать рискованных ситуаций - не возил выпивших и всяких подозрительных личностей, т. к. со временем научился определять людей.

В парке мы прослушали лекцию врача о том, как нужно поступать с пассажирами, особенно женщинами, у которых во время движения возникала тошнота. Это явление означает, что у тех, кто им страдает, нарушена работа вестибулярного аппарата, и нужно с такими пассажирами быть особенно вежливыми и отвлекать их от мысли о тошноте. Например, меня научили давать пассажиру спичку и чтобы она все время была прикушена зубами и ни в коем случае не ослаблять прикус, тогда пассажир, думая о спичке, забывает о тошноте, и вся поездка проходит нормально, а еще хорошо отвлекать клиента беседой. В связи с этим был у меня такой случай. В диспетчерской на Страстной мне дали заказ отвезти из Шведского тупика на дачу в Малаховку, как оказалось, художника. Когда я к ним приехал, он договаривался с дочкой и зятем, что будет ждать их на станции в Малаховке, и поехал со мной один. По дороге он рассказал, что они ездят на дачу только электричкой, потому что дочку в машине тошнит. Я сказал, что напрасно они отказались от поездки, потому что я довез бы их благополучно. И надо же было случиться, что я через несколько дней опять попадаю к ним по вызову для такой поездки, и когда они стали договариваться, я предложил довезти их без всяких неприятностей. Они долго не соглашались, но я все же их уговорил, посадил дочку рядом с собой, дал ей спичку и начал им рассказывать одну из историй, произошедшую с моим бывшим пассажиром (выше я рассказывал о нем, до работы в такси он делал чемоданы), а теперь сменщиком моего друга Леши Камаева. На Большой Екатерининской улице он посадил женщину. Она попросила его подъехать к открытому окну, чтобы погрузить вещи прямо через окно, не таская через всю квартиру к выходу. Он подъехал и стал грузить: сначала большой узел, якобы с бельем, потом кучу детских игрушек: куклы, лопаточки, песочные формочки. Она сказала, что везет все на дачу детского сада и ее надо подвезти к Волоколамскому шоссе, а там за ней приедет подвода, т. к. к самой даче подъезда нет. При выезде из Красногорска она остановила у пивной и пошла вроде бы попить, потом вышла и они поехали дальше. Проехали около 15 км, и она попросила остановиться и разгрузиться, поскольку именно сюда за ней должна прийти подвода. Когда он стал вытаскивать узел, то увидел, что тот весь снизу в крови и в багажнике тоже кровь. Он все выгрузил и помчался в Красногорск, а около той пивной стоит милицейская машина. Он нашел оперативников, а они, оказывается, уже арестовали двух типов, которые должны были подсесть к нему в машину и убить его, ликвидировав свидетеля. Они сейчас же поехали туда, где он разгрузился и оставил женщину. Обнаружили ее в кустах недалеко от дороги, где она детской лопаткой копала яму для узла. Когда его развернули, то там оказался расчлененный труп мужчины без головы. Все это сфотографировали и поехали к ней домой, где во дворе под большим кустом роз она закопала голову убитого. Эта женщина оказалась балериной Большого театра, а убитый - ее муж, большой авиаконструктор, с которым она прожила 15 лет. После этой жуткой истории водитель уволился. "Лучше, - говорит,- я пойду работать куда-нибудь в другое место, а то тут убьют неизвестно за что". Мой рассказ закончился, мы доехали до дачи в Малаховке, и моя пассажирка сказала, что впервые в жизни так здорово доехала на машине, а я получил большую благодарность и окончательно понял, как важно чисто психологическое воздействие на настроение и состояние пассажиров.

Я часто в диспетчерской в Марьиной Роще получал вызов из одного дома на Новослободской. Из одного подъезда возил двух профессоров, мужчину и женщину, в одну клинику на Пироговке. Женщина любила, чтобы я вез ее через Бульварное кольцо, а мужчина - только по Садовому. Но однажды я перепутал и повез мужчину так, как возил Нину Михайловну, через Бульварное кольцо, и, хотя стоимость поездки была одинаковой, он остался очень недоволен. Оказывается, проезжая по Садовому кольцу, он по некоторым ориентирам рассчитывал время предстоящей лекции, обдумывая ее изложение. После этого случая я старался не перепутать.

Как-то раз мне пришлось заехать в парк отремонтировать спустившийся баллон. Все сделав, я выехал из парка, у меня было хорошее настроение, и я что-то напевал. Тут же у парка ко мне села молодая, симпатичная женщина, ей надо было на Курский вокзал. "Не возражаете, если я буду кое-что напевать? - обратился я к ней. - "Что ж, если будет интересно, я вам буду подпевать". Так с песнями мы подъехали с ней к Курскому вокзалу, и она говорит: "У нас здорово получается! Давайте еще проедем по Садовому кольцу". Мы так увлеклись, что проехали по Садовому кольцу дважды, мне было и приятно и выгодно, она со мной хорошо расплатилась.

Раз на Ярославском вокзале ко мне сел пассажир с деревянным баульчиком, в телогрейке и валенках и говорит: "Не беспокойся, я тебя не обижу, но мне нужно одеться как следует. Вези меня в универмаг!" Я повез его на Новослободскую, у магазина он дал мне 100 рублей и сказал: "Жди, не беспокойся!" - и ушел. Стою час, а его все нет и нет. Вдруг ко мне подходит мужчина в шляпе, шикарном костюме, при галстуке, в красивых туфлях и с большим свертком. Я ему говорю: "Машина занята", - а он смеется: "Что, не узнал?" Смотрю, а у него в руках тот же фанерный баульчик. Он рассказал, что работал 15 лет на Севере, а теперь едет домой. Потом мы заехали в магазин "Подарки" на ул. Горького, он накупил там всякой всячины, заехали в какой-то двор, и он выбросил свой узел, т. к. уже обзавелся чемоданом. Потом я его высадил, не помню у какого вокзала, и он из своего баульчика, который был полон денег, сверх счетчика дал мне еще 100 рублей, это было очень здорово!

А вот еще курьезный случай. Стояли на стоянке у гостиницы "Метрополь". Там были и диспетчерский пункт и бензоколонка. Стояли 4 машины "ЗИС-110" и несколько "Побед" в отдельной колонне. К последнему "ЗИСу" подошла хорошо одетая женщина и попросила у водителя разрешения воспользоваться машиной, чтобы поправить кое-что в одежде: у нее в рейтузах лопнула резинка. Водитель, конечно, предложил ей сесть, а сам пошел трепаться с впереди стоящими водителями. Вскоре она вышла, подошла к водителю и дает ему 100 рублей. Он, естественно, стал отказываться, а она говорит: "Берите, берите, не отказывайтесь, вам пригодится". Она ушла, он сел в машину и почувствовал специфический запах. Оказывается, она приподняла коврик, напакостила и снова все покрыла ковриком. Пришлось ему ехать в парк и мыть машину. Ребята все прямо умирали со смеху, а ночью в столовой, когда все вернулись с линии, вообще хохот стоял невозможный.

Кстати, нужно еще сказать и о нашем ночном буфете. Когда я начал работать, там даже торговали водочкой и пивом, всегда можно было выпить и закусить, а потом водку запретили, но зато сделали горячие обеды, и в нем всегда была свежая колбаска, которую я нередко покупал домой.

Каждый водитель должен был месяц в году отработать в ночную смену. На дневные смены выезд машин начинался с 4 часов утра. Несмотря на механические мойки, всегда приходилось долго стоять в очереди на мойку, хотя у нас было 3 линии. Первая была для всех машин, вторая - для тех, кто на ТО-1, а третья для тех, кто готовил машину к ТО-2, там мыли моторы и машины снизу. На первой линии восемь женщин протирали машину и убирали в салоне, и водитель, как только машина заходила на конвейер, должен был покинуть машину и подходил к ней только при сходе с конвейера, на второй двигался сам, а на третьей можно самому мыть мотор, но, если не хочешь возиться - плати девочкам по рублику, у них все приготовлено, и они помоют, и протрут, и просушат горячим воздухом. Конечно, нас никто не заставлял за все платить, но если этого не делать, то и будешь на каждой операции задерживаться дольше, чем хотелось бы. Вообще обслуживание в парке было организовано неплохо. В некоторых парках водителей вообще не пускали в ремонтные зоны, но это не совсем правильно, так как там иногда сделают не все, что нужно. Мы с Иваном всегда старались быть при машине, чтобы все было сделано, как нам хочется. Взять хотя бы регулировку питания и электрику. Мы привыкли к одному очень опытному мастеру, и даже на ТО-2 не давали делать его операции, а просто после ТО-2 подъезжали к Ване Фролову, и он все делал очень добросовестно. После его обслуживания мы спокойно работали до следующего ТО-2. Если же он был занят, он назначал нам время, когда к нему подъехать, и всегда придерживался этого времени, и даже, если был занят, все бросал и занимался нашей машиной. На заявочном ремонте тоже нужно было уметь договориться.

Вообще, нам платили за перепробег. Мы со сменщиком на первой машине "Победа" с заменой двух двигателей проехали 700 тысяч км и получили за перепробег по 1200 рублей каждый, но когда мы пригнали ее на капремонт на завод на Ордынке, то приемщик сказал, что легче сделать новую машину, чем нашу отремонтировать. Там ремонт был обезличенный, т. е. получишь машину, собранную из других агрегатов, зачастую сделано все недобросовестно. Получишь такую машину, и начинаются неприятности. У нас после 5 тысяч км застучал мотор, ездили менять. Потом развалилась коробка передач, то стартер, то динамо, в общем, проездив 30 тысяч км, мы все время ее ремонтировали, а когда все как бы стало в норме, стал разваливаться кузов. После этого мы со сменщиком решили - больше никогда не отдавать машину в капитальный ремонт, а ездить до списания и получения новой машины. За время работы в такси мы со сменщиком заездили две "Победы", три «Волги-ГАЗ-21» и одну «Волгу-ГАЗ-24».

Еще очень интересный момент - прохождение ежегодных техосмотров. За нашим парком был закреплен инспектор, старший лейтенант Жесков. Наша машина прошла ТО-2, все было сделано на отлично, мы ее надраили и поехали к инспектору. Техосмотр проходил на втором этаже в помещении. Он посмотрел машину, попросил тормознуть и говорит: "Правый задний не держит. Сделайте и снова подъедете". Делать нечего, поехали, покатались по этажам, а делать ничего не стали, т. к. на ТО-2 все было сделано, а часа через два поехали снова к инспектору. Он посмотрел и говорит: "Вот, теперь другое дело. Вы сменщики? Вот, по 5 рублей с каждого". Мы заплатили и поехали работать. Мой товарищ Леша Кузнецов учил этого инспектора ездить на машине, когда тот обучался вождению, и когда Леша подъехал к нему на техосмотр, тот обнаружил в Лешиной машине недолитый электролит в аккумуляторе и говорит: "Дружба дружбой, а служба службой. Плати 10 рублей". Леша заплатил и заметил: "Я, конечно, знал, что он сволочь, но не до такой же степени!" Я относился к разным штрафам, как к явлению неизбежному, и особенно не расстраивался, но, когда это было несправедливо, безусловно, было очень обидно.

В 1957 году начался обмен водительских удостоверений, а у меня уже был третий талон, который грозил мне лишением водительского удостоверения за совершение еще хотя бы одного нарушения. Когда я пошел на обмен, то взял с собой все права, и на право преподавания, и на вождение мотоцикла. Я попал на обмен к инспектору-женщине, в чине подполковника. Осмотрев мои документы, она поинтересовалась, кем я был во время войны. Я все рассказал, и она выдала мне новые водительские права тоже первого класса и с первым талоном, а также права на мотоцикл.

Как-то ко мне сел пассажир и говорит: "Шеф, давай в Столешников переулок! Как я выгляжу?" Я сказал, что выглядит он совершенно нормально, а он в ответ: "Я аферист, я должен выглядеть всегда хорошо, должен быть чисто выбрит, хорошо одет и слегка пьян!".

В другой раз меня остановила девушка и со слезами на глазах просит подвезти ее. Она опаздывает на экзамен, и если не успеет, то его отложат до осени, а ее лишат стипендии, а денег у нее нет, но она обязательно принесет, куда я ей укажу. Мне стало ее так жалко, что я согласился. На счетчике было 15 рублей, я дал ей свой адрес. В дороге мы разговорились, я рассказал, что у меня есть дочка, а она о себе, по-моему, она была из другого города. На следующий день я ушел в магазин, а Валюся стирала, когда к нам пришли три девушки, принесли 15 рублей и большую коробку конфет для дочки. Валюся говорит, что они меня так хвалили и благодарили, что ей даже стало неловко. А вот другой похожий случай. Как-то я стою у ресторана "Прага", ко мне подходит подполковник и говорит: "Товарищ водитель, видишь ли, сижу в ресторане с замечательной девушкой, но у меня нет денег рассчитаться. Одолжите мне 100 рублей, я вам завтра завезу, куда скажете, а чтобы вы не беспокоились, я вам оставлю свое служебное удостоверение и пропуск Министерства Обороны». Я посмотрел документы, но лишних денег у меня с собой не было, а так как "Прага" почти напротив нашего дома, мы поехали ко мне домой. Валюся дала 100 рублей, а он к тому же узнал адрес. Я отвез его обратно, он поблагодарил меня и убежал. На следующий день меня не было дома, а он принес Валюсе большой букет цветов, 100 рублей, коробку конфет и высказал множество похвал и благодарностей в наш адрес, а Валюся вернула ему документы.

Однажды я проезжал по Бутырской улице, и меня остановила женщина вся в черном и попросила отвезти ее на Курский вокзал. Я думал, что это какая-нибудь монашка. В машине она мне говорит: "Не бойся, не обижу. Только деньги у меня все мелкие. Я побирушка". Я сначала не понял, и она стала рассказывать, как она закатывает глаза так, что у нее остаются одни белки, а зрачков нет, и в таком виде ходит по вагонам электричек и собирает много денег. Когда я ее привез, она насыпала мне три большие пригоршни монет. На счетчике было 10 рублей, а когда я сосчитал, оказалось 20 рублей.

Вспомнил еще вот какую поездку. У 15-го отделения милиции я посадил двух пассажиров, оба изрядно выпившие, особенно один, и попросили их отвезти в ресторан на Люсиновскую улицу. Я их привез, и они, оставив сумку и портфель, ушли в ресторан. Примерно через полчаса пришли и принесли ананас и два больших пакета с яблоками и мандаринами. А было это 6 марта, в день рождения Танюшки, и мне, конечно, поскорее хотелось домой, там намечался праздник, она уже училась в институте и должна была собраться молодежь. Из ресторана я повез своих пассажиров на Киевский вокзал, где один повел другого провожать на электричку, а меня попросил его подождать. Он вернулся и говорит: "Хотя дорога скверная, но я тебя прошу, отвези меня в поселок Дачный, это по Киевскому шоссе. А от шоссе еще 2 км в сторону, но туда ходит автобус, и дорога неплохая". И мы поехали. По дороге я ему рассказал, что у моей дочки сегодня день рождения, а я так и не успел купить ничего вкусненького. Тогда он говорит: "Вот, возьми яблоки и мандарины. Я возьму только ананас", и, когда я его довез до дома, он в перчаточницу, или, как водители называют, "бардачок", положил два свертка со словами: "Пусть это будет ей подарок". Поблагодарил, щедро расплатился и ушел, а я развернулся и выехал на шоссе. Еду, а самому интересно, что же он мне положил. Посмотрел, а там оказалась красная и черная икра. Я сразу помчался домой, отдал подарок, а потом поехал в парк, так как план был уже выполнен. Помыл машину, написал сменщику записку, мы всегда это делали, и поехал на день рождения. Меня встретили дома на ура, заставили петь и записали на магнитофон. Потом, когда я прослушал запись, даже не верилось, что это я, получилось здорово. Жаль, конечно, что эти записи не сохранились.

Не помню, в каком году, мы, десять человек во главе с водителем Черновым, поехали в Горький на автозавод за машинами, было очень холодно. В Горьком жила моя двоюродная сестра, у нее был свой дом и сад. Муж ее работал на строительстве автозавода инженером, и все они строились недалеко от завода, поэтому и район так назывался "Автозавод". Муж ее к этому времени уже умер, а дом был большой, и она полдома сдавала. Мы у нее переночевали и пошли получать "Победы". Машины стояли на улице под снегом. Нам выдали все, что для них было положено, а дальше, как хотите, так и разбирайтесь. Вот мы и намучились на этом холоде! Машины после такой стоянки совсем не хотели заводиться, а тут на складе и огонь не разрешали разводить. Но все же мы раздобыли паяльную лампу и кое-как начали заводиться. Рядом ребята, получившие грузовые машины, с радости, что удалось завести машины, подвыпили и уснули в машинах, и никто об этом не знал, а когда хватились, они уже замерзли насмерть, очень было холодно. Когда мы поехали обратно, выяснилось, что в машину была залита тормозная жидкость с температурой замерзания до 20 градусов мороза, а на улице было под 40. У нас стали клинить тормоза, нельзя было пользоваться ножным тормозом. Короче, мы еле добрались до парка в Москве и сразу стали менять тормозную жидкость.

Вскоре после этой поездки мы со сменщиком тоже получили новую машину, и все эти получения, конечно, в парке отмечались. Количество машин в парке прибавлялось и уже доходило до тысячи, а на трех этажах могло разместиться только порядка шестисот, поэтому часть машин по колоннам стояла во дворе. У гаража была своя бензоколонка. Летом это не вызывало неудобства, а вот зимой было намного сложнее, хотя для заводки подавалась горячая вода, но мы часто даже не мыли машины на ночь, чтобы они не обмерзали. Колонны, которые систематически выполняли план и работали без нарушений, всегда стояли в помещении, но иногда и наша колонна попадала на улицу. Мы все друг друга знали, поэтому частенько удавалось устроиться в другой колонне в тепле. Мы со сменщиком всегда перезванивались и, придя на смену, я всегда знал, где стоит машина и в каком она состоянии. Но как-то я пришел к машине, была уже «Волга-ГАЗ-21», а фигурки оленя, символа машины "Волга", нет. Пошел к дежурному, а он говорит: "Ты его плохо кормил, вот он и сбежал". Но смех смехом, а на линию без оленя не выпускают. Пришлось занимать у другой машины. Потом я сделал из нержавеющей стали специальную фигурку, и, получив новую машину, мы сразу меняли оленя на своего.

Как-то мы получили новую машину, и нам сказали, что это опытные машины, и мы не имеем права производить на них никакие регулировки и вообще что-то делать, т. к. на них все запломбировано, и даже заправляться будем только в гаражной бензоколонке специальным бензином. В гараж поступило 15 таких машин и еще 15 экспериментальных машин, только работающих на 72 бензине. Наша "Волга" была зеленого цвета. Через 3 тысячи км нам меняли свечи. У них нагар был лимонного цвета и зазор 1 мм, в то время как обычные свечи имеют коричневый нагар и зазор до 0,5 мм. Когда мы наездили по 180 тысяч км, у нас сняли моторы для изучения, а нам поставили новые двигатели на бензин А-93, а кроме того, они были сильнее на 30 л. с., так что приемистость возросла, и на светофорах я легко обходил все машины. Мы на этой "лягушке" проехали 500 тысяч км без всякого ремонта, а потом нам дали новую машину.

Время шло, я продолжал работать. Вставал в 4 часа утра, делал зарядку, завтракал и шел пешком до Трубной площади. Там в 5 часов шел первый трамвай N 5, на нем ехал до парка. Я всегда старался выехать в 6 часов, чтобы, закончив работу, успеть на троллейбус и без пересадки добраться домой.

Как-то в 1954 году я познакомился с одним пассажиром, с которым в дальнейшем мы подружились. У него была "Победа". В дороге мы разговорились, и он попросил посмотреть его машину, т. к. на ней не работал сигнал. Это был Борис Яковлевич Бобырь. Он жил в Леонтьевском переулке. Сигнал я починил, а потом он еще много раз обращался ко мне со всякими мелочами. Потом он купил новую "Победу" и наездил на ней уже более 2 тысяч км. А был он эстрадный артист и выступал вместе с женой. Он ее называл Мэричка-трансформатор (ее действительно звали Мэри), это эстрадный жанр быстрого перевоплощения из одного персонажа в другой. Весной 1954 года он попросил меня помочь ему доехать до Ялты. Он мог выехать туда только 18 апреля, а у него был договор, по которому он должен был в Ялте 20 апреля вечером дать концерт. Он обещал устроить меня в Ялте с жильем и питанием и предложил взять с собой жену. Валюся была в доме отдыха под Калининым, в Мелково, я тоже только вышел в отпуск, поэтому я сразу ей позвонил, и она приехала. 18 апреля мы выехали, ехать нужно было очень быстро, так как выехали мы поздно. Первую остановку сделали в кемпинге в Мценске. Мы с Валюсей встали на следующее утро пораньше, я проверил и заправил машину, и мы стали ждать, когда они встанут, а Борис Яковлевич только в 10 утра пошел с кофейником в буфет, так что опять пришлось нажимать, чтобы успеть ко времени.

Вторую остановку сделали под Симферополем и в Ялту приехали к 19 часам. Конечно, мест в гостинице для нас не оказалось, хорошо, я перед отъездом взял у Леши Нестерова адрес его сестры в Ялте, очень славной женщины. Она работала директором заводика, изготовлявшего фруктовые напитки. Она предложила у нее остановиться, только у нее в доме шел ремонт: двери и окна раскрыты настежь, все только выкрашено, так что до кровати шли по дощечкам. Когда выезжали из Москвы, было очень тепло, и мы, решив, что едем на юг, не взяли теплых вещей и поехали в одних костюмчиках. А погода в Ялте резко испортилась: за окном дождь со снегом, на море шторм. Местные жители говорили, что и не помнят такой ненастной погоды в это время года. Мы ходили в столовую, потом в кино, потом опять в кафе или столовую, потом опять в кино, чтобы хоть где-нибудь согреться. Погода улучшилась только в день нашего отъезда, однако во время недолгого затишья мне удалось уговорить Валюсю прокатиться на катере-такси, она ведь первый раз видела море. Водитель катера согласился покатать нас только по бухте, и то нас здорово бросало. Как-то вечером ходили с нашей хозяйкой в ресторан, куда она прихватила литровую бутылку 60-градусного лимонного ликера, который они использовали в производстве фруктовых напитков. Пробыв здесь недельку, мы поехали в Симферополь на вокзал, где до вечера ждали поезд, поэтому довольно долго сидели на вокзале. Вокзал только отстроили - кругом гранит и мрамор, и пришлось сидеть на этих гранитных скамейках. В поезде проехали нормально, приехали домой, переночевали, а утром я думал, что меня разбил паралич, потому что не мог шевелить ни руками, ни ногами. Вызвали врача, оказалось, меня так тряхнул радикулит. Он выписал всякие лекарства, посоветовал мешки с горячим песком и поглаживание утюгом. Не помню, сколько я промучился, но в течение месяца ходил на разные процедуры, а поясница болела очень долго.



Архив АВИСвежий номер



Николай Петров. Маршруты моей жизни (Продолжение-13)

«И все прошедшие года остались с нами…»

Трактуя историю…

Николай Петров. Маршруты моей жизни (Окончание)

На этой неделе
Встречайте! LIFAN Cebrium: Новый флагман под тремя парусами!

Установил – и забыл!

Водители против пешеходов: война в разгаре

Каникулы за 78 миллионов

Каждому по месту

Русско-турецкая «возня»

Большой друг из Великого Врага

«И все прошедшие года остались с нами…»

Трактуя историю…

Николай Петров. Маршруты моей жизни (Окончание)


Все статьи рубрики (21)
© 2004—2010
Издательский дом «Автовитрина Ижевска»
Тел.: +7 (3412) 942-106, 942-107
E-mail: avtovit@mail.ru