16+
Автовитрина Ижевска
Рекламодателю
Прайс-лист
Контакты
РЕКЛАМА НА САЙТЕ

Лента новостей
Каталог автопредприятий
Архив новостей
Архив номеров
Душа Удмуртии путешествия по родному краю

Душа Удмуртии
На правах рекламы
Перекрестный огонь
Дорожные хроники
Спортивное поведение
Сегодня в городе моем
Уездные хроники
Тест-драйв
Из первых рук
Путешествия и путешественники
Улиц наших имена
Машина времени
Авто-портрет
Сезон охоты
Мы и ГАИ
Автоликбез от Юрия Гейко
Ижевские машины
Авто-history
Страховка
Вопрос страховому агенту
Авто в кино
Автомобиль в эпицентре истории
Авто-азбука
Советы бывалых
Авто-криминал
Моя история
Авто-байки
Авто-док
Кадры недели
Самоделкин Club
Консультации юриста
Обратная связь

Тираж 10 000 экземпляров

110 точек распространения
На главнуюОбратная связьПоиск


Места распространения

Николай Петров. МАРШРУТЫ МОЕЙ ЖИЗНИ (Продолжение-6)

Мы продолжаем печатать отрывки из воспоминаний профессионального шофера Николая Петрова (1910-2000гг.). Автор родился почти век назад в Ижевске, его дедом был известный оружейный фабрикант И. Ф. Петров. И у самого Николая Петрова на всю жизнь сохранилась страсть к оружейному делу. А еще – к любой технике, и особенно к автомобилям.

Двадцатый век раскидал дружную семью Петровых, после долгих скитаний большая ее часть осела в Москве. Здесь в 1933 году и умер бывший оружейный фабрикант И. Ф. Петров. Его сын Иван Иванович погиб в заключении. Не избежал репрессий и совсем молодой Николай Иванович Петров, в судьбе которого отражены все основные перипетии века: арест, финская кампания, Великая Отечественная война… А выжить помог характер потомственного оружейника. Материалы предоставлены дочерью автора Татьяной Николаевной Петровой.

ТВЕРЯК ПОНЕВОЛЕ

После получения документа, в котором указывалось, что мне нельзя проживать в шести главных городах, я выбрал Тверь, где должен был сразу явиться в Управление НКВД. Дали литер и денег. Ехать в то время нужно было не менее 15 суток…

…Куда бы я ни обращался насчет работы, как только видели, что у меня была 58 статья, сразу отказывали. Все были в то время напуганы, и никто не хотел брать на себя ответственность, взять на работу контру, ни на заводах, ни на фабриках, ни в каких других учреждениях, которых в Твери было очень много.

В это время начали асфальтировать Тверь. Я как-то шел и увидел катки, которыми закатывают асфальт. Около одного из них суетился, как потом выяснилось, инженер. У них никак не заводился мотор… Я подошел к трактористу, взялся попробовать, и свершилось чудо: …мотор заработал. Тогда инженер, как сейчас помню, Хесин Давид Маркович, в синем комбинезоне, спросил, где я работаю, какая моя специальность. Я сразу отдал ему все свои документы, а в них была и хорошая характеристика, и разные вырезки из газет. Мы зашли в садик, он очень внимательно все просмотрел, задал мне несколько вопросов и предложил работать дежурным слесарем на асфальтовом заводе, а это была организация ОШЕСДОР НКВД.

Наш асфальтовый завод находился рядом с заводом силикатного кирпича на окраине Твери и состоял из большой площадки, обнесенной колючей проволокой, в упор с железнодорожным полотном, большой печи для разогрева битума, большого смесителя и нескольких каменных дробилок, небольшой кузницы и мастерской. Были две бригады, которые все это обслуживали, т. е. подвозили и загружали в смеситель щебенку, песок и заполнитель. Когда асфальт был готов, его выпускали из смесителя в грузовые автомашины и увозили на строящуюся дорогу. Одна бригада работала днем, другая ночью, а через 3 дня смены менялись. Меня закрепили за одной сменой, а слесаря Степанова - за другой. Когда смеситель работал нормально, то все шло как по маслу, но он часто ломался… Дело в том, что, если бригада выполняла план на 100%, давали талоны на обед из двух блюд, а, если на 110%, то из трех блюд, а это было сильно ощутимо. Основная неисправность была в колесах, которые крутили барабан смесителя; когда их нужно было менять, бригада простаивала. Я сговорился со Степановым и, поговорив с бригадами, решили, что бригады будут помогать слесарям готовить валы заранее, чтобы каждая смена могла все менять с очень небольшим простоем. Мы приспособились распрессовывать и напрессовывать рамки на новые шпонки в горячем виде, а разогревать эти рамки в битумной печи. Все получилось здорово.

…Я переехал в небольшую комнатку на Воробьевской улице поближе к заводу… Приехал из ссылки папа. Его, как и меня, выдворили из Москвы, и он приехал ко мне. Я попросил Давида Марковича и его взяли работать кладовщиком, а по снабжению у нас работал Борис Николаевич Преклонский, про которого говорили, что если он чего-нибудь не достал, то это найти вообще невозможно.

…Год 1935 я поехал встречать в Москву, а так как поезда ходили долго, я опоздал и приехал после 24 часов. Боря организовал большое застолье, меня все угощали штрафной и только что появившимися мандаринами. Я так намандаринился, что до сих пор не ем ни мандарины, ни апельсины, ни лимоны, словом, все цитрусовые.

СТРОЙБАТ

…А в феврале меня вызвали в военкомат и вручили повестку явиться с вещами для прохождения воинской службы. Я эту повестку вручил Давиду Марковичу, он тут же поехал в НКВД, чтобы меня оставили, но из этого ничего не вышло и меня отправили служить в части тылового ополчения, сейчас они называются стройбаты. В этих частях проходили службу все ранее судимые по 58-й статье, раскулаченные и лишенцы, которые еще не проходили военной службы. Наш стройбат находился на станции Выползово Ленинградской железной дороги, в 30 км от Валдая, и нас называли "тыло паны". Мы строили аэродром и все службы, включая жилье для летчиков и командиров. Хорошо, что среди нас совсем не было уголовников, а весь состав был на удивление работоспособным. Наш военный городок был с такими же бараками, как и в концлагере, огорожен проволокой и с пропускной будкой и воротами, и на работу также ходили строем, только без конвоя. По прибытии нас сразу разбили по взводам по специальностям… Я, конечно, попал к механизаторам.

…Как-то пришел на работу, смотрю: у мастерской стоит грузовой автомобиль. Один из первых автомобилей, наш советский «АМФ-15». Оказывается, его подогнали к нам из авиачасти, ну мы, конечно, им заинтересовались, попробовали завести, и оказалось, что у него в коробке сломан валик переключения передач. Я выточил новый вал, закалил его и автомобиль заработал. Стали на нем возить всю нашу продукцию по объектам.

В это время на электростанцию, электроэнергией которой пользовался и наш городок, и весь поселок вольнонаемных, привезли новый дизель, так как стоящий там четырехцилиндровый был слабоват и часто были перебои в снабжении электричеством всех объектов. Новый дизель приехал из Ленинграда монтировать мастер, уроженец Ленинграда, русский немец, работавший на заводе "Русский дизель", Краузе Карл Адольфович.

…Он привез с собой хороший инструмент, и мы начали устанавливать и бетонировать станину дизеля, все очень точно. Дело он, конечно, знал отлично. Дизель был судовой 2-цилиндровый мощностью 200 л. с. После установки станины стали укладывать коленчатый вал с перешабровкой подшипников по ватерпасу, а шабровка очень точная, по 25 точек на квадратный дюйм, потом начали монтаж цилиндров и топливной аппаратуры, где нужно было сгибать по месту трубопроводы и напаять на трубочки наконечники на серебро, что я и делал, и ему это очень понравилось. Когда все было готово, стали запускать. Он запускался сжатым воздухом, израсходовали два баллона, а дизель не запускается. Все страшно расстроились, ушли на обед, а Коля Трофимов не пошел. Вдруг после обеда мы услышали, как дизель заработал, а Карл Адольфович прибежал и кричит: "Как ты его запустил?", а дизель работает и принял нагрузку. Коля мне потом объяснил, что, когда ставили клапаны, он предупреждал Карла Адольфовича, что он ставит клапаны не так, но тот не согласился, сказав, что он, а не Коля, монтирует дизель. Когда все ушли на обед, Коля переставил клапаны и дизель заработал. За эту работу нам была объявлена благодарность и Колю оставили работать на этом дизеле.

После монтажа дизеля меня вызвал помпотех батальона, не помню его имени и фамилии, он узнал, что мы наладили «АМФ-15» и спрашивает: "Ты шофер?" Я рассказал, что при аресте у меня отобрали удостоверение шофера. Тогда он объяснил, что у нас в батальоне есть автомашина «АМО-3», там ее старается наладить один тракторист, сказал пойти посмотреть, помочь сделать, что нужно, и доложить. Действительно, около машины копался Ваня Гарехт, он из раскулаченных немцев Поволжья, очень славный парень. Он показал, что есть из запчастей, оказалось, что нужно растачивать блок, а это можно было сделать только на станции Бологое в железнодорожных мастерских. Поехали с помпотехом туда, там нам расточили, и он выпросил кое-какие ключи и инструменты. Все привезли, и мы с Ваней начали собирать. Он не особенно хорошо говорил по-русски, но мы освоились. Помпотех пообещал, что как только мы сделаем машину, он нас отправит в Ленинград сдавать экзамены на шоферов, а пока дал нам книги, мы сколотили группу из 5 человек, стали готовиться. Что касается вождения, то все уже поездили на «АМО-Ф-15», а когда сделали «АМО-3», то поездили и на ней.

ПЕРВЫЕ ПОЕЗДКИ

В батальоне был радиоузел, и по всем ротам и домам комсостава была сделана трансляция, 175 точек. Его монтировал ленинградец Рудольф Петерсон. Мы подружились, и, когда он куда-нибудь уходил, я оставался за него, а так как электричество подавалось неравномерно, очень сильно менялось напряжение в зависимости от нагрузки, и все время нужно было следить за напряжением и вручную регулировать автотрансформатором. Рудольф помог мне также перебрать аккумулятор, в общем, мы наладили «АМО-3» и стали на ней ездить.

Нас вскоре послали с группой из аэропорта (25 человек и нас 5) в Ленинград… ГАИ находилось на Набережной Мойки, д. 43. Из группы аэродрома сдали только трое, а мы все пятеро. Нам выдали удостоверения практикантов и сказали, что после того, как мы пройдем практику в части и нам отметят, что мы наездили по 100 часов, может приехать с документами один человек и ему выдадут водительские удостоверения на всех нас. Так помпотех и сделал, примерно через месяц привез нам из Ленинграда всем пятерым водительские удостоверения. Это был 1936 год.

…У нас в батальоне было 40 лошадей. Так вот, мы начали с того, что стали возить на машине прессованное сено, брали с собой грузчиков и загружали так, чтобы только при переезде через железнодорожные пути груз проходил под шлагбаумом, и там внутри помещались грузчики, а кто-нибудь из командиров ехал со мной в кабине. Еще ездили с начфином в банк за деньгами вдвоем, я помогал там ему считать деньги. Бывало, везли 2 больших мешка, а деньги мелкие - рубли, трешники и пятерки. Положим эти мешки в кузов и везем спокойно, никогда и не думалось, что нас могут ограбить…

…После этого нас "продали" на строительство и ремонт Ленинградского шоссе, и мы с Гарехтом стали работать по очереди, день он, день я. За нами закрепили по 4 грузчика, и мы возили за 8 км от нас гравий и песок для дороги, иногда делали по 10 ездок в смену, платили сдельно с машины, и мы стали получать по 200-250 рублей в месяц.

НА ВСЕ РУКИ

В 1937 году, когда я уже работал на машине, случилась авария на буровой, которая питала водой весь гарнизон. У дизеля полетел подшипник шатуна, и за отсутствием брони его даже отказались ремонтировать в железнодорожных мастерских. Там временно подключили трактор, но он был слабый и не обеспечивал нужной силы, и воды все время не хватало. На совещание собралось все начальство и пригласили меня. Я предложил попробовать отлить самим и получил разрешение. Я сделал железные формы, 2 половинки, но для этого нужно было разогреть 30-40 кг бронзы, а ее не было. Но выход нашли - решили использовать гильзы от отстрелянных винтовочных патронов. Сварили ковш, заформовали формы и стали плавить металл. Развели такой огонь, что чуть не загорелась вся кузница, но отливки получились отличные. Я их припилил, спаяли, расточили, проточили, потом залили баббитом и снова расточили, и я их пришабрил. Дизель был дореволюционный, одноцилиндровый 50 л. с. фирмы Мамонтовых, диаметр шейки 120 мм… Когда мы все сделали и запустили буровую, нам объявили благодарность, а мне дали 15 суток отпуска и поездку в Ленинград.

После этого опять произошла авария, на сей раз полетела шестерня на пилораме, тоже бронзовая, но очень сложной конфигурации. Но нашелся модельщик, сделал очень хорошую модель из 8 частей, но у нас не было формовочной земли, и мы делали форму в натуральном песке. Но на этот раз надо было разогреть 50 кг металла, и мы даже не ожидали, такая получилась хорошая отливка, что ее пришлось совсем немного подгонять. Пилорама заработала, и опять благодарность и отпуск на 15 суток в Ленинград.

…Тут я получил письмо от папы. Его без меня судили, якобы за какие-то махинации. Он уже работал как снабженец, и вроде бы, как мне потом рассказывали, они продали вагон скобяных товаров, но толком никто ничего объяснить не смог, только дали ему 3 года, и вот он на Васильевских торфяных разработках. Пишет, что работает на подноске торфа к локомобилю, а вскоре пришло известие о его смерти. Ему было 70 с лишним лет, и, конечно, не известно место, где его похоронили. А тут еще пришло письмо от младшего брата. Он работал продавцом в магазине и у него получилась растрата. Он, правда, растрату погасил, продав кое-что из дома, но не знал, что ему дальше делать. Я ему написал, чтобы учился на шофера, он так и поступил. После окончания курсов работал на грузовике, развозил пиво, а потом перешел работать в Институт коневодства, возил директора на М-1. Этот Институт часто посещал Буденный, и Борис иногда развозил их по домам. Потом он пошел работать в такси, их таксопарк находился в Столярном переулке на Красной Пресне.

…В это время должен был демобилизоваться Рудольф Петерсон, и когда комиссар спросил его, кому он может передать радиоузел, Рудольф назвал меня. Меня сняли с машины и я стал радистом. Радиоузел был у проходных ворот в отдельном домике, и, кто бы ни проходил, все заходили или садились на скамеечку около домика. Мне нужно было включать передачи в 6 утра на подъем до 11 часов и потом с 19 до 23 часов в казармах, а командный и вольнонаемный состав слушал до 2 часов ночи. Также был установлен на чердаке домика громкоговоритель очень мощный. Его было слышно далеко за пределами городка. И вот однажды я уснул, а после хорошей музыки из Берлина начали передавать какую-то пропаганду на русском языке. Меня разбудил замполит с криком, что я якобы специально провоцирую, транслируя фашистскую агитацию, что меня надо судить снова, что он сообщит этот факт в политотдел армии. Но спасибо комиссару, он быстро обуздал этого зама, а комбат и помпотех только посмеялись. Ко мне на радиоузел стали заходить с ремонтом часов и разной хозяйственной мелочью, и свободного времени почти не было.

НЕДОЛГОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ

…Пока я служил, дома сделали туалет, поставили телефон, провели паровое топление, которое подключили только после Великой Отечественной войны. Все эти мероприятия организовал мой младший брат Боря. Мамочка работала уже в аптеке, а Боря в такси. В моей комнате были новые жильцы - муж с женой. Я думал, что после армии мне разрешат жить дома, но не тут- то было!

…Пришел наш участковый, проверил мои документы и сказал, чтобы в 24 часа я уезжал в Тверь, переименованную уже в Калинин.



Архив АВИСвежий номер



Николай Петров. МАРШРУТЫ МОЕЙ ЖИЗНИ (Продолжение-6)

«И все прошедшие года остались с нами…»

Трактуя историю…

Николай Петров. Маршруты моей жизни (Окончание)

На этой неделе
Встречайте! LIFAN Cebrium: Новый флагман под тремя парусами!

Установил – и забыл!

Водители против пешеходов: война в разгаре

Каникулы за 78 миллионов

Каждому по месту

Русско-турецкая «возня»

Большой друг из Великого Врага

«И все прошедшие года остались с нами…»

Трактуя историю…

Николай Петров. Маршруты моей жизни (Окончание)


Все статьи рубрики (21)
© 2004—2010
Издательский дом «Автовитрина Ижевска»
Тел.: +7 (3412) 942-106, 942-107
E-mail: avtovit@mail.ru