16+
Автовитрина Ижевска
Рекламодателю
Прайс-лист
Контакты
РЕКЛАМА НА САЙТЕ

Лента новостей
Каталог автопредприятий
Архив новостей
Архив номеров
Душа Удмуртии путешествия по родному краю

Душа Удмуртии
На правах рекламы
Перекрестный огонь
Дорожные хроники
Спортивное поведение
Сегодня в городе моем
Уездные хроники
Тест-драйв
Из первых рук
Путешествия и путешественники
Улиц наших имена
Машина времени
Авто-портрет
Сезон охоты
Мы и ГАИ
Автоликбез от Юрия Гейко
Ижевские машины
Авто-history
Страховка
Вопрос страховому агенту
Авто в кино
Автомобиль в эпицентре истории
Авто-азбука
Советы бывалых
Авто-криминал
Моя история
Авто-байки
Авто-док
Кадры недели
Самоделкин Club
Консультации юриста
Обратная связь

Тираж 15 000 экземпляров

110 точек распространения
На главнуюОбратная связьПоиск


Места распространения

Александровский парк

ПЯТЬДЕСЯТ «КУБИКОВ» И ТАНКИ ГОНЩИКА ВЛАДИМИРА АЛЕКСАНДРОВА

Известному ижевскому экстремальному рейсеру Владимиру Александрову исполнилось пятьдесят. Поздравляя универсального гонщика и вожака клуба «Экстрим-Рейсинг» с круглым юбилеем, президент Мотоциклетной федерации России Александр Нифонтов написал в своем праздничном адресе высокие слова: «Лучшему трековому снегоходному гонщику страны!» АВИ полагает, что этот комплиментарный эпитет в отношении Владимира Александрова применен очень правильно. И пусть Александров не национальный чемпион, но настоящее величие человека и спортсмена далеко не всегда определяется громом званий и высотой почетных пьедесталов.

Как и многие экстремалы, Александров управляется со всем, что движется, гоняясь на мощных квадроциклах, водниках и снегоходах. Но в этом отряде храбрых героев вряд ли можно найти пилота круче Александрова – в мечтах летая на истребителях, в реальной жизни ему удалось погоняться на… танках!

Полтинник кубометров - самая маленькая, первая величина в мире двигателей спортивной техники, но полтинник жизненных «кубиков» является для любого человека большим рабочим объемом и отличным поводом для первой главы из толстой книги не написанных еще мемуаров. Со слов юбиляра первую главу из его воспоминаний и написал наш журналист.

ПОМАДКА И КВАРТАЛ С КРАСНЫМ ФОНАРЕМ

Володьке было лет семь, когда отец купил с получки велосипед с моторчиком – этот смешной симбиоз двух приводов. Из всех премудростей только моторчик размером с воробьиную грудку, педали, сцепление и газ. Но Володька был счастлив и этому мотовелику, потому как о мопеде мечтать не приходилось. Семья жила бедно и Александровы считали копеечку. Вовка это знал и свое увлечение фотографией с подаренной ему «Сменой» соотносил с возможностями семейного бюджета. Присмотрев в соседней с домом комиссионке комплект фотопринадлежностей - красный фонарь, две кюветки, рамочку и щипцы, он долго приценивался и обхаживал эти сокровища, стоившие бешеных денег. Рублей пятнадцать. При том, что отец на заводе получал девяносто, а мама, старавшаяся нянечкой в садике, в три раза меньше.

Володька тогда не совсем понимал, почему мама каждый день кормила его кашей и частенько даже без молока:

- Мам, а че седни у нас на обед? Каша?! Опять!

Гречка всегда была в дефиците, рис тоже, и Александровы ели пшенку, пшеничку и перловку, захватив при закате Хруща длинные хлебные очереди. Соседи тоже не жировали и все Володькины товарищи с кварталов на Пастухова, вечно голодные, довольствовались одной радостью. Дунькиной. Помадкой иначе.

Кило этой радости стоило «рупь сорок» и пацанам за счастье было выпросить у мамаш 14 копеек, чтобы «остограммиться». Этой россыпи сахарных твердых шариков хватало, чтобы насосаться конфет до боли во рту - язык и небо саднили в кровь.

- Ты прости меня за эти мелкие подробности, - Александров прервался в своей оглядке на детство, когда я с азартом слушал его откровения.

Из этих бытовых мелочей и складывалось разумное отношение к своему и чужому труду и к его стоимости. Деньги должны быть мерилом труда и Володя знал их цену, помогая матери мыть полы.

- Для меня труд грузчика, слесаря, сапожника или профессора одинаково почетен. Лучше быть хорошим дворником, чем бездарным политиканом, - сказал Александров и, снова сев за руль машины времени, поехал в отрочество.

Целый год отец разрешал Володьке ездить только на педалях. Пацанва носилась по двору на этом мотовелике в истовом педаляже, а мужики чинно сидели, постукивая по столику костяшками домино. Когда же Володька закончил первый класс, батяня дозволил ему нажать на эту заветную гашетку:

- Ты разгонись сначала, а потом вот на эту кнопочку нажми…

Вовка разогнался, нажал на пумпочку и его педальный «конь», как казалось седоку, понес его в тридевятое царство со страшной силой. Рубаха пузырем, волосы дыбом – дикая скорость, но малец сумел собраться и заглушился.

Позже в змеиный след протектора этого пионерского мопедика выстроились в шеренгу разные циклы – мото-, гидро-, квадро- и прочие мощные игрушки, составившие целый александровский парк. Точнее, технопарк. И, пожалуй, самой большой игрушкой в этом парке были обыкновенные советские танки…

ПОГОННЫЕ «МЭТРЫ»

Володя даже с израненным помадкой небом мечтал о небе и, окончив школу, хотел махнуть в летное училище.

- Разнарядок нет, - по-военному коротко и грубо объяснили молодому человеку призывного возраста в военкомате. - Да и гланды у тебя, но в армии тебе служить можно и нужно. А раз ты мечтаешь стать офицером, то поезжай-ка в Свердловск, в высшее военно-политическое танково-артиллерийское училище.

Как и все ровесники, Володя был воспитан на хороших примерах из советской литературы, и все представления об армии у наивного юноши сложились исключительно из книжек и фильмов про войну. Еще в детстве Володьку потрясла книжка про Павку Корчагина. Когда отец принес ее из библиотеки и Вовка, проглотив томик, ворчал и трепал его в руках, силясь найти продолжение, но оно никак не находилось и от этого мальчонке было жутко обидно. Читал он запойно и всегда досадовал, что книжки так быстро кончаются.

Предложение военного комиссара Володе понравилось. По его юношеской воинской иерархии, сразу после летчиков шли танкисты, и Володя двинул на Урал. Успешно выдержал экзамены, его зачисли в курсанты и начали учить на политрука. Это по старинке, а по-современному - на замполита.

Училищная рота, как повелось, была собрана из двух половинок – вчерашних школьников и дедов, уже отслуживших срочную. Этим-то дедушкам, ничуть не смущаясь, «мэтры» в погонах открытым текстом велели дрючить салаг:

- Чем больше вы будете их гонять, тем лучше будете жить сами. Нам здесь умных не надо. Мы здесь будем круглое носить, квадратное катать, а копать отсюда и до обеда. Пусть будет безобразно, но единообразно.

Ротные так и сыпали армейскими шедеврами.

- Про себя я задавался вопросами, но задать их вслух мне было некому – эмоционально говорит Александров и видно, как он вжился в собственные воспоминания. Даже вспоминать он не умеет «в полноги». - Потому что когда наши командиры видели в глазах курсантов желание задать вопрос, они изничтожали почемучек.

- Как же так, – соображал курсант Александров, - в нас пытаются стереть личности и сделать тупыми? Видимо, тупым в армии живется легче. 45 секунд подъем, отбой, штаны грязные, зато сапоги начищены гуталином – свой человек. Когда солдат садится какать, то галифе мараются о блестящие сапоги. А если ты стараешься при всех унижениях выглядеть умным, значит ты враг и в тебе скрывается нехороший душок. Что, Советской Армии нужны замполиты-идиоты? Для чего, зачем? Ведь мы тогда проиграем.

В мыслящей молодой голове возникал когнитивный диссонанс, а попросту лавина непонимания.

На третьем курсе Александров читал для бойцов стройбата лекцию на тему «Освобождение Симбирска войсками Красной Армии».

- Зачем им это? Их радует только то, что они не пошли в мороз на работу и сейчас сидят и сладко спят, - рационализировал крепкий сон слушателей будущий замполит. «Владимир Ильич Ленин похвалил красноармейцев…», - Александров не дочитал свой конспект и резко остановился, будто утопил педаль тормоза в пол. Он давно понимал, что этим ребятам, почти его одногодкам, надо совсем другое и заговорил по душам. Люди мигом проснулись и начали задавать сложные вопросы:

- А как вы относитесь к отъезду за границу композитора Родыгина, написавшего популярную песню «Ой, рябина кудрявая»? Объясните нам, вы же замполит.

Песня–то была как народная, а тут пахло вражеской эмиграцией, бегством наутек. Четких объяснений у курсанта Александрова не было, но он нашелся:

- Песня – это песня… Вон писатель Бунин отступал с Белой армией, но многие его литературные произведения признаны великими.

Ответ замполита успокоил сомнения военных строителей.

НОЧНЫЕ НАРЯДЫ НЕ ВЫЕЗДНОГО КУРСАНТА

- Нами командовали тупицы, - кипит Александров. - Сержант вешал ярлык и командиры судили о подчиненных с его слов: «Вот этот курсант - чмо и раздолбай! А этот слишком умный и вопросы задает каверзные», - нашептывал сержант, которого все курсанты называли только по имени-отчеству «Сергей Михайлович». А он два слова не связывал в предложение. И когда он учил курсантов жизни, Володя едва сдерживался, чтобы не расхохотаться. Тот это видел и орал:

- Александров, три наряда вне очереди!

- За что!

- Отставить, пять нарядов вне очереди.

- За что?

- За разговоры в строю!

Поэтому первые два года в училище Володя по ночам из туалета не вылезал, драя полы, и эта страшная нехватка сна потом вспоминалась ему полжизни.

На третьем курсе стало полегче и в туалет Володю уже не гоняли. Зато не выпускали в увольнение. Вычеркивали даже тогда, когда в канун Нового года из училища выпроваживали всех курсантов, чтобы они не напивались и «безобразия не нарушали».

- Почему в расположении училища? Как фамилия? – орал дежурный офицер.

- Александров!

- А-а, ну ладно. Тебе нельзя выходить. Володя сидел в училище как в тюрьме, напоминая невыездного диссидента или правозащитника.

- А мне было двадцать лет и так хотелось к девчонкам, - усмехнулся Александров, который всего один разок убежал в самоволку и был схвачен училищным патрулем на танцполе.

ТЯЖКИЙ РОК И РАСТРОЕНИЕ ЛИЧНОСТИ

Финиш несостоявшегося замполита в танковой «гоночной» серии случился из-за дисков. И отнюдь не тормозных, а виниловых. Володя увлекся музыкой, когда по ночам стал ловить вражеские голоса. Он узнал про битлов и Мика Джаггера и начал собирать пластинки, первой из которых стал красочный диск-гигант «Лед Зеппелин» с лучшими боевиками «Лестница в небо» и «Черная собака». Это была «раскладушка» - двойной альбом и за «фирму» фарца просила от трех червонцев до полтинника целковых. Советский винил стоил много дешевле и Володя откладывал «на музыку» стипендию и десятку, что присылала сыну мама.

Единственная, но серьезная проблема возникла у Володи по поводу «камеры хранения». Чемоданы регулярно проверял старшина, а в тумбочке должны были лежать зубная щетка, мыло и свежий подворотничок. Поэтому меломаны придумали наглый план. Они брали в прокат проигрыватель и вместе с пластинками прятали его в надежном тайнике. В кабинете… у командира батальона. Он редко работал с документами и не знал, какая «контра» поселилась у него в тылу. Володин друг работал у комбата уборщиком и носил собой ключ от начальственного кабинета как наградной пистолет. Но однажды проревела какая-то грозная тревога и командир примчался искать запыленный противогаз, но вместо резинотехнического изделия обнаружил вертушку и тлетворные пластинки с длинноволосыми мужиками и надписями на непонятном языке.

Скандал разгорелся грандиозный, началось следствие. Всю вину Александров взял на себя и его однополчане, тоже приобщавшиеся к очень тяжкому року, с радостью согласились со смелым решением бывшего товарища. С Володиной формы срезали курсантские лычки перед строем всего училища, а потом вызвали на экзекуцию, устроенную на политсовете полковников-старейшин. За идолопоклонничество перед Западом Володю до кучи исключили из комсомола, а потом не упустили возможности поиздеваться над бывшим курсантом:

- Ух, ты, смотри-ка, «Биатлес», «Ролинг Стон», - едва осилив английскую лексику, с дебиловатой усмешкой произносили члены трибунала названия роковых для Володи ансамблей и брезгливо отбрасывали пластинку подальше о себя.

- Но многие пластинки выпущены нашим Апрелевским заводом, - пытался парировать нападки Александров.

- Нет, товарищ курсант - это все равно преклонение перед западной идеологией, направленной на разрушение оборонной мощи СССР.

- А зачем тогда их выпускают в Советском Союзе? – снова шел в наступление несостоявшийся замполит.

Вопрос разжалованного курсанта остался без ответа и члены комиссии продолжили унизительный допрос:

- А какие советские песни вы знаете? Ну-ка спойте их нам! – потребовали полковники с лицами-шарами пурпурного колера и в оплывших мундирах цвета хаки.

В глазах двадцатилетнего пацана уже плескалась морская вода, но он сдержался и произнес:

- Знаю я советские песни и люблю их. И отец у меня их поет… Но вам петь я никогда не буду. Я хоть и жил рядом с цирком, но не клоун. Вы меня разжаловали и осталось только расстрелять. Но эти пластинки мои и отдайте их мне.

За дерзость и политическую скверну срок учебы в училище Александрову не зачли и направили служить в ремонтную роту Чебаркульской танковой дивизии. Еще на два года.

- У нас сержантов в учебке не хватает, давай-ка мы тебя туда и направим. Ты же готовый сержант. Это как минимум. Почти офицер», - сказал один кадровик при приеме в часть, но другой бдительный «персональщик» предостерег товарища: «Нельзя. Видишь в бумагах написано - «исключен за недисциплинированность».

В ремроте по колено в грязи и мазуте Александров крутил гайки – ремонтировал технику, приходившую с целины. Армия настолько рьяно помогала колхозникам, что после одной страды от машин оставались одни лохмотья. Полгода крутил Володя эти гайки и на его счастье фортуна послала в часть высокую комиссию.

Эти комиссары должны были проверить боевую подготовку слесарей-ремонтников и командиры забегали, как ужаленные шершнем в ягодицы. Никто в ремроте, кроме Александрова, не умел ловко управляться с танками и метко стрелять. Потому что промасленной солдатне не давали этого делать. Их звездным часом была ремонтная яма.

За пару-тройку дней до приезда комиссии Александрова отвел в сторонку старлей и еврей Жора и задушевно сказал:

- Володя, я уже не молодой человек и знаю, что ты умеешь и танк водить, и стрелять. За два дня мне никого не научить и я предлагаю тебе обмен. Стрельбы будут ночные и ты сможешь незаметно перепрыгивать из танка в танк и стрелять. Никто ведь не увидит, кто ведет огонь – Александров, Иванов или Сидоров. А мне нужен результат. Сделаешь его - в мае демобилизуешься. По крайней мере, я буду ходатайствовать за тебя. Только ты стреляй правдоподобно - разок на «отлично», другой - на троечку, или на «хорошо», а где-то и промажь совсем.

Володя выполнил свою задачу и в мае, как обещал старший лейтенант Жора, навсегда покинул тяжелые машины на гусеницах. Он не был дома ровно четыре года… и пришел на родной порог, словно вернулся с войны.

Кто знает, может, некие флюиды до этой гусеничной техники и возникли снова, когда четверть века спустя Александров сел на снегоход. На нем ведь тоже есть гусеницы…

Александр Поскребышев



Архив АВИСвежий номер



Александровский парк

Игорь ОРАЛОВ. Три стихии экстремала

Быстрокрылый соловей

Александр Кобзев. Несамоуверенный ГФИ

На этой неделе
Встречайте! LIFAN Cebrium: Новый флагман под тремя парусами!

Установил – и забыл!

Водители против пешеходов: война в разгаре

Каникулы за 78 миллионов

Каждому по месту

Русско-турецкая «возня»

Большой друг из Великого Врага

Игорь ОРАЛОВ. Три стихии экстремала

Быстрокрылый соловей

Александр Кобзев. Несамоуверенный ГФИ


Все статьи рубрики (18)
© 2004—2010
Издательский дом «Автовитрина Ижевска»
Тел.: +7 (3412) 942-106, 942-107
E-mail: avtovit@mail.ru